начальника главка Министерства вооружения. Михаил Сергеевич к чиновничьей 
работе был совершенно не приспособлен. Должностью своей он очень тяготился, 
тяготил весь главк и, в конце концов, начал тяготить министра своими 
бесконечными просьбами вернуть его в радиолоно.

Устинов, как всякий настоящий начальник, отменять собственные приказы не любил, 
но делать было нечего, и менее чем через два года Рязанский возвратился в 
родной НИИ-885, научным руководителем и Главным конструктором которого он 
оставался 32 года, до самого дня своей смерти.

Двухлетнее пребывание в министерстве имело все-таки и свои положительные 
стороны. Во-первых, Рязанский теперь ясно представлял себе все устройство 
министерского механизма. Лучше других Главных знал он, как ту или иную бумагу 
надо составить, с кем согласовать и кому направить, «на кого выйти», решая тот 
или иной вопрос, а если требуется, как кого обойти ловчее. Во-вторых, высокая 
министерская должность позволила ему расстаться со Стромынкой, потому что 
начальник главка не имеет права жить в полуподвале.

По воспоминаниям очевидцев, на Совете Главных, да и на других совещаниях тоже, 
Михаил Сергеевич выступал редко. Он не считал себя авторитетом в других 
ракетных специальностях и предпочитал отмалчиваться, когда речь не касалась 
проблем управления. Зато тогда, когда он брал слово, его слушали внимательнее, 
чем других. «Старый мышь, мудрый мышь», – часто в шутку говорил о нем Королев.

Увлеченный своей радиотехникой, Рязанский, в отличие от Пилюгина, не был 
рукоделом, равнодушно относился к бытовой радиоаппаратуре, а если требовалось 
починить дома телевизор, чинил, но без энтузиазма. Он не замыкался в кругу 
только ракетных интересов, подобно Королеву. Его собеседниками были Козинцев, 
Чуковский, Твардовский, он собирал богатую библиотеку, любил читать и обсуждать 
прочитанное. Тяжело больной, говорил сыну в больнице:

– Надо дотянуть до конца «Детей Арбата»....

Журнальная публикация романа Анатолия Рыбакова завершилась в июле 1987 года. 
Рязанский умер в августе.

Умирал тяжело, от рака предстательной железы. Впал в забытье, что-то тихо 
бормотал в бреду.

– Я пытался разобрать последние слова, – рассказывал его младший сын Николай 
Михайлович. – Поняв, растерялся. Отец говорил об использовании 
высокотемпературной сверхпроводимости в радиосистемах. С этим и умер...

Последние годы жизни Михаила Сергеевича были переполнены печалями. В 1981 году 
умерла Лёша – так звал он любимую жену Елену Зиновьевну. А на следующий год в 
горах погиб старший сын Володя. Как-то сразу сдал, стало ясно, что жизнь прошла.
.. Он крепился, уходил в работу. Его очень увлекло создание аппаратуры для 
получения телевизионных панорам Марса и Венеры, верил в большое будущее 
спутников погоды, ледовых разведчиков, контролеров урожаев. Незадолго перед 
смертью кинодокументалисты взяли интервью у Рязанского, просили рассказать о 
себе, но он говорил о радиотехнике. Режиссер Николай Макаров спросил его о 
Сергее Павловиче.

– Он стоял у истоков всех наших работ, – сказал Рязанский. – Сейчас он 
принадлежит уже всему человечеству, но, естественно, наиболее дорог он тем, кто 
начинал вместе с ним и работал многие годы. Уже при первой нашей встрече я 
сразу почувствовал, что это крупнейший организатор науки и техники. Я считаю, 
что мне исключительно повезло в жизни, потому что мне удалось все эти годы 
работать с Сергеем Павловичем Королевым...

В Тюратам Королев с Рязанским, Пилюгиным и Келдышем отправились поездом 20 
декабря 1958 года. Дорогой отсыпались, вспоминали дом и жаловались друг другу, 
что жены, прослышав о взрывах «семерки», стали очень нервничать, никакими 
силами и доводами успокоить их не удается...

К этому времени на полигоне был оборудован еще один стартовый комплекс под Р-7 
– так называемая площадка № 31, с нее и начался обстрел Луны. Ракета была 
готова, но отставали прибористы Рязанского. Они не выходили из МИКа, наверное и 
спали тут, а кормили их «с рук», как зверей в зоопарке: хлеб, семипалатинская 
колбаса и боржоми, – хороший харч припасали на Новый год.

Королев нервничал, ему хотелось пустить лунник к Новому году, он понимал, что 
такой пуск усилит праздничное настроение людей: музыка, нарядная елка, 
новогодняя ночь, сияет Луна, а к ней летит его лунник!

Однажды вечером, когда они грелись с Келдышем чаем в королевском домике, Сергей 
Павлович вызвал к себе своего старого, еще по РНИИ, «гвардейца» Аренда Палло.

– Арвид, есть дело. Сделай вымпел! Только срочно. Чтобы там была дата и герб. 
Нужно, чтобы все знали, что это наш аппарат достиг Луны!