идеях и формулируют два главных пункта лунной программы:

«1. Попадание в видимую поверхность Луны. При достижении поверхности Луны 
производится взрыв, который можно наблюдать с Земли. Один или несколько первых 
пусков могут быть осуществлены без взрыва с телеметрической аппаратурой, 
позволяющей производить регистрацию движения ракеты к Луне и установить факт ее 
попадания.

2. Облет Луны с фотографированием ее обратной стороны и передачей изображения 
на Землю. Передачу на Землю предполагается осуществить с помощью телевизионной 
аппаратуры при сближении ракеты с Землей...»

Далее в письме перечислялись десять технических проблем, которые надо решить 
для осуществления этой программы, и, как всегда в подобных письмах, – просьбы 
по организации новых исследовательских центров и подключении к непосредственной 
работе уже существующих.

Как и в случае с первым спутником, инициатива шла снизу вверх и забота партии и 
правительства, которой, как писали газеты постоянно, окружена советская 
космонавтика, заключалась главным образом в том, чтобы не мешать и 
финансировать.

Лунная программа Королева, как и первый спутник, тоже обладала достоинством, 
превыше всего ценимым тогда в Кремле: она вновь позволяла обогнать американцев! 
Хотя в письме Королева и Келдыша ничего не было сказано о планах США, то, что 
янки готовятся послать ракету на Луну, Хрущев знал – об этом Сергей Павлович 
побеспокоился. А тут мы снова будем первыми!

Все эти ура-патриотические статьи и телепередачи о нашем неотвратимом, 
неоспоримом и самой политической системой предопределенном первенстве в космосе 
в какой-то степени увлекли и Сергея Павловича. Человек честолюбивый, он всегда 
хотел быть первым. В Германии говорил: «Мы этому фонбраунишке еще нос натянем...
» И натянул. «Американы» – как хвастали спутником, но и их обогнал! В этом 
пункте он был абсолютно солидарен с Хрущевым, который искренне верил, что очень 
скоро он обгонит американцев не только по ракетам и спутникам, но и по молоку, 
мясу, кукурузе, да что там перечислять – по всем статьям! Логика Никиты 
Сергеевича была проста и формально безупречна: раз Советский Союз не уступает 
Соединенным Штатам ни по своим природным богатствам, ни по своим людским 
резервам, да к тому же на свое счастье обладает самой совершенной политической 
системой, он должен обогнать Америку и обгонит ее! Королев с его ракетами тому 
прекрасное подтверждение! Человек увлекающийся, Хрущев видит в Королеве 
проводника своих идей, который ярко, для всех понятно демонстрирует 
преимущества советского строя и укрепляет в людях уверенность в реальности 
фантастических программ. Королев обласкан Никитой Сергеевичем. Это вовсе не 
значит, что сам Хрущев благодетельствует ему, не это важно. Важно, чтобы другие 
знали, что он обласкан.

В сентябре 1958 года «за выдающиеся заслуги в области межпланетных сообщений» 
(которых пока еще нет! – Я.Г.) Академия наук награждает Королева золотой 
медалью имени Циолковского. Он считает это решение неверным и добивается 
присуждения той же медали Глушко и Пилюгину. Понимает, как болезненно может 
воспринять Валентин Петрович Глушко его индивидуальное награждение, так стоит 
ли по таким пустякам обострять отношения?!

Весной 1958 года Сергей Павлович выдвигается, а летом избирается действительным 
членом Академии наук СССР.

Тогда же Королев получает квартиру неподалеку от театра Советской Армии, 
принимается решение о строительстве для него особняка в Останкино.

Королев сам ни о чем не хлопочет, все идет само собой, потому что «так надо!».

В Подлипках проектанты тем временем предлагали Королеву различные варианты 
спутников, убеждали, что это будет нечто еще неизвестное, но Королев был 
холоден: хотелось не количественно, а качественно нового. Борис Викторович 
Раушенбах подтверждает, что Королев очень не любил топтаться на месте, выжимать 
из конструкции все, что она может дать, всегда стремился идти дальше. Анатолий 
Семенович Кириллов, который на долгие годы после гибели Евгения Ильича Осташова 
и Александра Ивановича Носова станет «стреляющим» космических ракет, напротив, 
убеждал меня, что Королев забросил спутники ради Луны вовсе не потому, что ему 
было скучно повторяться, – новые спутники он все-таки строил, – а потому, что и 
на спутники, и на лунники у него просто не хватало сил.

Это тоже верно: после запуска третьего спутника в цехах опытного производства 
стояли четвертый, пятый и шестой спутники, которые так никогда и не полетели.

Доподлинно известно только одно: в конце 50-х годов Королев очень увлечен 
лунной программой и планами полетов к ближайшим планетам. Он хочет сохранить в 
людях своего ОКБ тот вдохновенный порыв, ту подлинную творческую приподнятость, 
которыми отмечены были первые космические старты. Первое совещание по лунникам