составлялись наградные списки. В конце года специальным закрытым указом звание 
Героя Социалистического Труда получили за спутники: Бушуев, Охапкин, 
Воскресенский и представитель рабочего класса Григорий Маркович Марков – 
старший мастер 39-го цеха. Хрущеву очень хотелось дать Золотую Звезду и 
Королеву, но Сергей Павлович получил ее в прошлом году за «Байкал», частить 
неловко было, и Никита Сергеевич ограничился Ленинской премией, тоже, 
разумеется, закрытой. 500 сотрудников ОКБ были награждены орденами и медалями.

Перед новым 1958 годом наступил маленький передых. То есть в том смысле, что 
ночевали регулярно дома и воскресенья, случалось, проводили с женами и детьми. 
Сейчас дорабатывали первый вариант «Объекта-Д», который из первого превращался 
теперь в третий спутник.

Более всего Королева в третьем спутнике интересовали солнечные батареи. Первые 
полеты показали, что даже лучшие аккумуляторы – это не выход. Ясно, что в 
будущем, когда энергии потребуется значительно больше, они уже не спасут. 
Солнечные батареи – это принципиальный шаг вперед. Созданные в Институте 
источников тока все тем же «главным космическим энергетиком» Николаем 
Степановичем Лидоренко, батареи эти были, конечно, очень еще слабоваты – их 
коэффициент полезного действия не превышал четырех процентов. Но ведь других 
выходов из энергетического тупика нет. Атомный реактор – штука громоздкая, 
тяжелая и грязная. А КПД, конечно, поползет вверх – это закон прогресса, а 
Королев в прогресс верил. «Практическая возможность достаточно надежного 
использования энергии солнечных источников энергопитания для научной аппаратуры 
и других целей на всех искусственных спутниках представляет исключительно 
важное значение и во многом определяет условия их создания», – писал в декабре

1957 года «профессор К.Сергеев», – под этим псевдонимом Сергей Павлович 
скрывался на страницах «Правды» – больше он нигде не печатался – до самой своей 
смерти.

Работа снова закипела, забурлила сразу после Нового года. Королев собрал всю 
свою «гвардию» и сказал:

– Теперь надо быстро реализовать первоначальный проект – «Объект-Д». Научные 
приборы уже готовы. Опыт быстрой работы у нас есть. Давайте и на этот раз 
откажемся от привычных традиций. Будем работать так: никто никого не ждет. 
Никакого проекта, чертежей. Проектанты, конструкторы, производственники, 
технологи – создатели научных приборов перебазируются в цехи и работают все 
вместе. Проектанты пусть выкладывают свои идеи в присутствии мастеров и рабочих,
 конструкторы тут же дают эскизы, технологи сразу поправляют их – и в дело...

Одной из центральных проблем, как быстро выяснилось, оказалась проблема 
герметизации космического аппарата. Создавать, а главное – сохранять ее тогда 
еще умели плохо. Когда главный инженер Научно-исследовательского вакуумного 
института Меньшиков приехал по просьбе Королева в ОКБ и увидел конус высотой 
три с половиной метра с диаметром основания без малого два метра, он пришел в 
ужас: с такими габаритами вакуумщики никогда не работали.

У Келдыша прошла целая череда совещаний по третьему спутнику. Обсуждали научную 
программу, строили модели стратосферы, тормошили Лидоренко, чтобы он повысил 
КПД своих батарей. Королев на заседания ездил, но в спорах не участвовал. Его 
просили поднять все эти приборы в космос, и он их поднимет, это он сделает, а 
модели стратосферы – это не я вам, это вы мне их дайте.

Первый пуск многострадального «Объекта-Д» оказался неудачным. 28 апреля 1958 
года, едва поднявшись со стартового козырька, ракета со спутником пошла 
кувырком. Высота была маленькой, и при падении конус сплющился, но, что вызвало 
всеобщее удивление, не потерял герметичности. Когда открыли лючки, спутник 
задымил: короткое замыкание проводов привело к пожару, и Ивановский со своими 
ребятами выпустили в нутро аппарата струи трех огнетушителей.

Это была наша первая космическая неудача. Здесь же начало и длинной цепочки 
«космической» лжи: об аварийном запуске ничего не сообщили.

Королев не унывал и энергично руководил подготовкой второго экземпляра спутника.
 Он стартовал без приключений 15 мая 1958 года. В газетах его называли 
«летающей лабораторией», и, в общем, в этом не было журналистского перехлеста: 
на спутнике было размещено множество приборов для исследования Солнца, 
космических лучей, микрометеоритов, строения земной атмосферы и магнитного поля 
нашей планеты.

В Государственном комитете по культурным связям с зарубежными странами была 
организована пресс-конференция, которую открыл председатель Советского комитета 
по проведению Международного геофизического года, вице-президент Академии наук 
академик Иван Павлович Бардин, металлург, строитель Магнитки, к ракетной 
технике никакого отношения не имевший. О спутнике рассказывал член Советского 
комитета по проведению МГГ Евгений Константинович Федоров, ставший уже 
членом-корреспондентом АН СССР, геофизик, метеоролог, тоже непосредственно к 
делам не причастный. Федоров, однако, очень крепко уцепился за космонавтику,