Последний раз видел я его в гостях у Марии Николаевны Баланиной. Он приехал в 
день рождения Сергея Павловича, еще раз подчеркивая этим высочайшее уважение к 
его памяти. Он быстро старел и не внешне даже, а как-то внутренне: становился 
тише, говорил меньше, очень усталым голосом. С ним заговаривали Черток, 
авиаконструктор Антонов, прилетевший из Киева. Он отвечал односложно, быстро 
умолкал. Перед уходом я попросил Келдыша рассказать мне о Королеве.

– Что я могу рассказать, – ответил он, посмотрев на меня потухшими глазами. – 
Королев все рассказал о себе своими делами...

Но тогда, летом 1955 года, Келдыш был совсем другим. Королев очень ценил в нем 
состояние постоянной умственной готовности, его умение схватывать все на лету и 
так же быстро решать. Это был отлично организованный мозг, и Королев был очень 
доволен, когда его предложение о председательстве Келдыша в «космической» 
комиссии Академии наук было поддержано и утверждено.

Келдыш спутником увлекся. Вскоре в президиуме Академии он уже по своей 
инициативе собрал еще одно совещание, пригласил Иоффе, Капицу, других корифеев. 
Жаль только Королева не было, улетел на полигон и вместо него докладывал 
Тихонравов.

Сообщение Михаила Клавдиевича – очень спокойное, риторически неброское – 
произвело большое впечатление именно потому, что о вещах совершенно 
фантастических он рассказывал просто и буднично. Развернулась дискуссия по 
теплообмену. Кто-то предложил установить на борту маленький холодильник.

– Холодильник – это слишком громоздко, – встрепенулся Иоффе. – Нужно 
организовать хорошую циркуляцию с помощью вентиляторов, а энергию им дадут 
солнечные батареи...

Келдыш звонил члену-корреспонденту АН СССР Вулу, тот тоже подтвердил, что 
сделать такую штуку можно, посоветовал Келдышу связаться с Виктором Сергеевичем 
Вавиловым в ФИАНе – сыном Сергея Ивановича, который дока в этих делах.

Постепенно, начав с невинных консультаций, Келдыш втягивал в новую работу 
известных ученых: Б.П.Константинова, В.А.Котельникова, Л.А.Арцимовича, В.Л.
Гинзбурга. Само их присутствие на его совещаниях придавало делу столь 
необходимую ему солидность, гарантировало от упреков в прожектерстве. Келдыша в 
Академии наук знали и уважали. Молодым импонировала его молодость, старым – его 
молчаливое спокойствие, несуетность. Он не зарабатывал авторитет на трибуне, не 
лез в политику, это был настоящий ученый, который заниматься ерундой не станет. 
Поэтому, когда Келдыш приглашал на совещания, к нему шли, это было даже лестно: 
Келдыш хочет со мной посоветоваться.

Мстислав Всеволодович работал очень много, провел ряд совещаний с 
«атмосферщиками» С.Н.Верновым, Л.В.Курносовой, В.И.Красовским, всякий раз 
старался сузить тему: космические лучи, ионосфера, магнитное поле Земли. С 
удивлением обнаруживал, как мало знают обо всем этом светлейшие умы академии, 
тормошил своих «мальчиков», математиков-траекторщиков: Д.Е.Охоцимского, Т.М.
Энеева, В.А.Егорова, М.Л.Лидова; подключил к работе Н.С.Лидоренко, КБ которого 
занималось преобразованием лучистой энергии, в том числе – солнечными 
батареями; консультировал Г.И.Петрова по работам с «головой», входящей в 
атмосферу. Написал письмо академику-секретарю Отделения физико-математических 
наук М.А. Лаврентьеву с просьбой выделить машинное время на ЭВМ для расчетов по 
спутнику. Постепенно обозначился круг вопросов, который должен был решаться на 
«объекте Д» – так был закодирован спутник. По расчетам весить он должен был 
около 1100 килограммов и свободно размещаться в головной части ракеты.

Уже в сентябре предложения ученых по спутнику были на столе у Королева. Он 
собрал Совет Главных, пригласил Келдыша, нескольких академиков, и все вместе 
обсудили предложенную программу.

Королев намеренно старался придать всему делу как можно большую солидность. Ему 
было важно показать, что комиссию по «объекту Д» возглавляет не он, а академик 
Келдыш, что объект этот – не его затея, а плод трудов всего Совета Главных, а 
сам он вроде бы лишь координатор. На самом деле, именно Королев был главной 
заводной пружиной всего этого механизма, именно через него шли все линии связей 
наука-техника, именно он постоянно торопил всех с выполнением этой программы.

А торопить приходилось постоянно. За два года нужно было разработать, 
изготовить и отладить всю аппаратуру, источники питания, систему 
терморегулирования, радиотелеметрическую связь с всенаправленными антеннами, 
продумать схему управления работой бортовой аппаратуры и многое другое. Можно 
сделать все это за два года? Можно! Но трудно. «Объект Д» оснащали десятки 
исполнителей, практически друг с другом не связанных. Быстро создать «объект Д» 
можно, лишь опираясь на энтузиазм многих людей, но Королев был уже слишком 
опытен и знал, что ожидать равного и нужного ему энтузиазма от всех 
исполнителей – нереально. Соединить их всех он мог, но было ясно, что такая 
связь непрочна и, как ни важны тут личные, дружеские отношения, требуется нечто,