«Ингерсол-Ранд», «Фрик», «Норман», «Йорк». Кроме того, было у него и одно 
личное задание Серго: разузнать, как янки делают прозрачный пищевой лед... Дело 
в том, что на одной встрече с иностранцами кто-то заметил Сталину, что лед у 
нас мутный. Пустяковое это замечание почему-то чрезвычайно болезненно задело 
вождя, и он приказал Орджоникидзе разузнать во что бы то ни стало, как 
получается прозрачный лед. О том, что для получения прозрачного льда при 
заморозке воду надо обработать ультразвуком, который выбьет из нее мельчайшие 
пузырьки воздуха, Бармину рассказал мистер Сахаров, выпускник Петербургского 
политехнического института, приехавший в 1914 году в США размещать военные 
заказы и оставшийся здесь навсегда. Славный, тоскующий по родине человек, очень 
огорченный тем, что дети его плохо говорят по-русски...

– Владимир Павлович, а почему же вас не посадили после возвращения? – 
простодушно спросил я, не сразу оценив бестактность своего вопроса.

– Меня спас Трофимов, бывший чекист, настоящий коммунист, начальник литейного 
цеха завода «Борец» и руководитель нашей группы в Америке. Ваш вопрос 
справедлив: почти всех, кого Серго отправлял в США, – а ведь групп, подобных 
нашей, было несколько, – потом репрессировали. Я ждал ареста со дня на день. 
Уже все на «Компрессоре» знали: если к директору приехали на черной «эмке», 
значит кого-то увезут. Однажды вызывает директор меня. Иду и вижу: стоит черная 
«эмка». Все понял. Не испугался, но стало очень тоскливо на душе. Привезли меня 
на Лубянку, посадили в комнату – графин с водой, газеты, журналы, – но, честно 
скажу, – как-то не читалось... Ждал долго. Наконец, проводят в кабинет. Вижу: 
Волович – заместитель начальника оперативного отдела. Я его знал. Поздоровались.
 Сижу, молчу.

– Ну, как живешь?

– Нормально... – Что можно ответить в такой ситуации?

– Трофимова давно видел?

– С тех пор, как писали отчет о поездке в Америку, не видел...

– Что можешь о нем сказать?

– А что о нем говорить? Отличный мужик, умница, вы сами знаете...

– А ты знаешь, что Трофимов умер?

– Трофимов?!

– Он повесился. После ареста директора завода «Борец» Цисляка Трофимова на 
собрании объявили «агентом врага народа Цисляка». Он написал четыре письма: 
Сталину, Угланову, Межлауку и в райком – и спокойно поехал домой, дома пошел в 
туалет и повесился. А в письмах пишет, что ни в чем перед партией не виноват и 
обо всех вас, «американцах», отзывается самым лучшим образом...

Бармин замолчал, ведь рассказывать о страшном тоже страшно. Какой же это ужас: 
невиновный человек лишь смертью доказал свою невиновность и спас товарищей. 
Впрочем, Ян Гамарник застрелился и ничего не доказал – мертвый был причислен к 
«врагам народа».

– А откуда вы знаете Воловича? – спросил я.

– Он занимался мавзолеем. После постройки каменного мавзолея в 1930 году там 
надо было создать наиболее благоприятные условия для сохранения тела Владимира 
Ильича.

Почему это задание было дано ОГПУ – до сих пор не понимаю. Но факт есть факт: 
ОГПУ поручило заводу «Компрессор» создать холодильную установку для охлаждения 
саркофага и правительственной комнаты в мавзолее. На «Компрессоре» это задание 
поручили трем специалистам: Ивану Федоровичу Твердовскому – руководителю 
проектного отдела, Шолому Евсеевичу Шехтману – руководителю аппаратного отдела 
и мне, – руководителю компрессорного отдела. Тогда я и познакомился с Воловичем 
и его начальником Паукером. Мы сделали проект, поставив главной задачей – 
обеспечение абсолютной надежности установки. Проект наш ОГПУ отправило на отзыв 
в Гипрохолод и МВТУ. Специалисты по холодильным машинам: Евгений Борисович 
Иоэльсон и Платон Николаевич Шевалдышев проект наш разгромили. Они предлагали 
бесспорно более совершенное техническое решение: аммиачная установка с 
воздушным охлаждением и испарением аммиака в воздухоохладителях – вместо нашего 
рассола. Вот тогда нас и вызвали в ОГПУ. Очень серьезный был разговор, очень 
опасный...

– Ты не перепутал? – спросил, не глядя на нас Паукер у Воловича. – Ты им 
объяснил, что установка нужна для мавзолея, а не для овощной базы?

Мы начали объяснять, что аммиачная установка, конечно, современнее, но в 
охлажденный воздух может просочиться аммиак, а это – яд, будет большая беда. А