| |
же люди. А коли не так, зачем все это, все эти ракеты и секреты, гори они огнем.
..
Человеку от техники далекому, а впрочем, даже в ней и разбирающемуся,
представить себе объем работы, предшествующей запуску межконтинентальной ракеты,
невозможно. Я рассказывал об изысканиях теоретиков Келдыша, проектировщиков
Бушуева и Крюкова, конструкторов Охапкина, но ведь существовали еще тысячи
вопросов, не связанных с ОКБ Королева, и десятки тысяч – относящихся уже не к
сфере науки и техники, а чистого производства, монтажа, транспортировки,
наконец, испытаний. Вновь повторю: вся работа была новаторской – никто, никогда
и нигде такой ракеты не делал, спросить было не у кого.
Требовалось разработать чертежи и составить документацию на многие тысячи
деталей, продумать, кто и где их может изготовить, и договориться с этими
изготовителями, точно рассчитать свои силы: кто, что, когда будет делать и есть
ли для этого необходимое оборудование, станки, материалы и люди соответствующей
квалификации. И, наконец, убедившись в том, что есть нечто, чего нельзя
изготовить ни своими, ни чужими руками, надо было придумать, как же это
все-таки изготовить, или – и такой вариант допустим! – как же без этого
обойтись.
Перед тем как делать настоящую ракету, надо было соорудить габаритный макет,
увидеть все в реальных размерах, убедиться, что отдельные детали компонуются в
нечто целое и это целое действительно похоже на то, что задумывалось. Затем
надо было сделать еще один макет для наземной отработки совместно со стартовым
комплексом. Головной организацией по наземке и на этот раз было КБ Владимира
Павловича Бармина.
Этот стартовый комплекс, не то вытканный, как ковер цветными нитками, не то
живописно исполненный с применением какой-то причудливой техники, висит в
рабочем кабинете Владимира Павловича по левую руку Главного конструктора. С
Барминым мы знакомы давно. В отличие, скажем, от Пилюгина он был из тех Главных,
кто в 60-е и 70-е годы почти всегда приезжал на все запуски космических
кораблей, так что встречались мы в Тюратаме лет десять, а поговорить все не
удавалось. От коллег я слышал, что Бармин своенравен и капризен, однако могу
засвидетельствовать, что это не так: мы нашли общий язык сразу и сразу
почувствовали какое-то взаимное доверие друг к другу. Впрочем, из одного
рассказа Владимира Павловича я понял, что у него были основания относиться к
пишущей братии настороженно.
Дело было в 1936 году. В тот год Орджоникидзе послал в Соединенные Штаты
большую группу инженеров с разных заводов страны поучиться и перенять все
толковое. Был среди них и Владимир – 27-летний инженер с московского завода
«Компрессор». Перед отъездом заботливые хозяйственники, имея собственное мнение
о престиже Родины, одели наших «спецов» в дорогие драповые синие пальто, в
одинаковые шевиотовые костюмы, выдали желтые ботинки и шляпы, которые дома
большинство из них никогда не носили, поэтому группка выглядела диковато, и
американцы, естественно, над ней потешались:
– Это что? У вас такая форма? А как вообще в СССР с культурой?
– Да при чем здесь культура! – взорвался Бармин. – По вашим прериям волки
бегали, когда у нас уже была высокая культура!
– Не волки, а койоты, т.е. шакалы, – хладнокровно подправил Трофимов, –
руководитель советской делегации.
– Что вы скажете об американских женщинах?
– Женщины, как женщины. Такие же, как в Париже и Москве...
– Но туалеты?!
– Туалеты у вас лучше. Мы тут отстаем. Однако и вы отстаете от парижан...
– Вы любите Диснея?
– Да. В нашей стране очень популярны «Три поросенка» и «Микки Маус...»
– И вот представляете, – Владимир Павлович и сегодня, полвека спустя, обиду эту
простить американским журналистам не может, – представляете, мы наутро читаем:
«Советские специалисты без ума от американских женщин и Микки Мауса!..» А потом
начинают глумиться над нашими шляпами...
– Ну, насчет шляп, они наверно, правы были...
– Нет, не правы! Мы – гости! Это невежливо!..
В США Бармин ездил от завода «Компрессор». Смотрел технику и изучал возможность
кое-что заказать на могучих фирмах: «Вортингтон», «Дженерал электрик»,
|
|
