| |
С той поры Королев стал регулярно наведываться в Тюратам, внимательно следить
за ходом работ и с каждым приездом своим убеждался, что Шубников – тот человек,
которому надо помогать. Конечно, не раз еще они ссорились и оба произносили
гневливые речи, но уже знали цену друг другу и искренне уважали один другого.
Друзьями они не стали, но были настоящими товарищами до конца своих дней:
Сергей Павлович пережил Георгия Максимовича меньше чем на полгода.
Я приехал первый раз в Ленинск – так, недолго ломая свои натруженные ратными
заботами головы, окрестили в Министерстве обороны новый город – уже после
смерти и Шубникова, и Королева, весной 1967 года. Но я еще застал деревянные
бирочки на деревьях, которые росли вдоль улиц. На бирочках было написано:
«Ответственный...» и фамилия человека, который должен был следить, чтобы дерево
не засохло. Тогда в Ленинске зеленел уже городской парк и невозможно было
поверить, что 10-12 лет назад здесь не росло ни травинки, и только ветер –
солдаты называли его «Хоттабычем»[160 - Когда я рассказал своему соседу по дому
писателю Лазарю Иосифовичу Лапшу, как в Тюратаме называют этот злой суховей, он
был невероятно горд, что его «Старик Хоттабыч» – веселая повесть для детей –
пользуется такой популярностью и на космодроме.] – гонял колкие шары
перекати-поля. И парк с аллеями серебристых тополей, и зеленые улицы – это
привет от генерала Шубникова из прошлого.
Деревья решил посадить Георгий Максимович.
– В успех дела никто не верил, – рассказывал генерал Гурович, – откровенно
говоря, я тоже был убежден, что затея эта пустая и ничто в этом пекле расти не
будет: природа есть природа, приказом по части ее не возьмешь. Но Шубников
настоял на своем...
Финансисты УИРа подсчитали, что на ирригацию, трубы, арыки, транспортировку и
высадку деревьев потребуется пять миллионов рублей. И денег, как и полагается
финансистам, не дали.
– Если бы я был уверен, что из пяти саженцев хоть один приживется, я бы тебе
денег дал, – говорил самый главный финансист. – Но, Георгий Максимович, пойми,
погибнут ведь все! Все пять погибнут! И ответственность ляжет на тебя.
Затаскают по кабинетам, устанешь рапорты писать...
Шубников не испугался. Осознание современниками истинной ценности личности
часто запаздывает, но маршал Неделин еще в 50-х годах говорил:
– Это счастье для Министерства обороны, что во главе строительства полигона
стоит Шубников.
Для военного человека Митрофан Иванович Неделин был, пожалуй, иногда чересчур
мягок и податлив, особенно когда дело касалось не его непосредственных забот, а
проблем сопутствующих. Строители постоянно старались втянуть Неделина в круг
своих споров, заручиться его поддержкой в борьбе с оппонентами. Оппоненты
делали то же самое.
– Меня убеждают, – говорил он Королеву, – что дома в Тюратаме надо строить в
девять этажей и больше. А Шубников категорически против. Он говорит, что дома
не должны быть выше деревьев, иначе задохнешься от жары. А вы что думаете?
– Прав Шубников, – подумав, ответил Королев, – я его поддержу. Лучше всего
строить для каждой семьи отдельные коттеджи с садиком, огородиком, с бассейном..
.
– Это сколько же надо земли и воды, – вздохнул маршал. – Город-то большой будет.
..
– Земли тут хватит, – убежденно продолжал Королев, воды под нами – море. Мы
начали здесь дело, которому в обозримом будущем конца нет. Поэтому людей к этой
земле надо привадить. Человек, который посадил дерево и съел с него яблоко, не
уедет от своих трудов. Поэтому Шубников прав!
– Но если город будет большой, и люди в нем останутся жить, то надо думать о
школах, техникумах...
– ...и институтах, – перебил Неделина Королев. – А со временем филиал Академии
наук откроем или даже Академию Космоса!
Мы сидели с Гуровичем в парке неподалеку от могилы, где похоронены ракетчики,
погибшие вместе с Неделиным.
– Мне трудно объяснить вам, что же, в конце концов, сделал Шубников, не потому,
что вы не инженер-строитель, – говорил Илья Матвеевич. – Дело не в этом. Чтобы
вы действительно поняли, вам нужно было прожить хотя бы один день в том аду,
испытать на себе это пекло, узнать вкус драгоценного глотка теплой, нагретой
солнцем во фляге воды, увидеть хотя бы одну пыльную бурю... Даже не бурю,
|
|
