научно-исследовательских машин. Только теперь мог он сказать, что нагнал за это 
десятилетие годы, украденные тюрьмами и шарашками.

Как много приходилось читать о триумфе Королева после запуска первого спутника, 
после гагаринского полета. Да, конечно, триумф, глобальная безымянная слава, 
эпохальные события всемирной истории. Но ведь они – лишь сверкающая на солнце 
всеобщего ликования надводная часть неподъемного айсберга его трудов. А большая 
– невидима в потемках глубинной секретности. Из этого переполненного работой 
десятилетия, из пыльных бурь Капустина Яра, из пляски волн за бортом подлодки, 
из черного дыма аварийных пусков, из ликования победных стартов, ни единой 
строчкой не упомянутых в газетах, прилетел наш спутник, шагнул к нам Гагарин.

В подвале на Садово-Спасской, когда Цандер заводил разговор о полете на Марс, 
Королев всегда мягко ему возражал:

– Рано, Фридрих Артурович, еще не время...

Теперь он мог бы сказать ему:

– Пора!

Жить Королеву оставалось десять лет.










































51


Жить идеей означает относиться к невозможному, как к возможному.

    Иоганн Вольфганг Гете


Ракета Р-7 – главный итог земных трудов Королева и начало его космических 
трудов. И спутник, и гагаринский корабль, и все прочие замечательные и 
оригинальные конструкции Сергея Павловича без ракеты Р-7 превращаются в дорогие,
 замысловатые и бессмысленные игрушки. «Семерка» – одно из чудес XX века – 
первична в истории космонавтики. Она могла бы забросить в космос просто 
чугунную чушку, и все равно это было бы событие эпохальное.

Начав работу над Р-7, Королев сразу понял, что это будет не только (а может