дорогой метод проб и ошибок, который, в свою очередь, заставлял его работать 
поэтапно. Курчатов смело требовал деньги для работы, положительный результат 
которой был известен. Королев должен был при этом убеждать в возможности 
положительного результата. Королеву должно было быть труднее потому, что его 
работа была новаторской, пионерской, а значит, по самой своей природе содержала 
большую вероятность задержек, ошибок, тупиков. И не поэтому ли обстановка у 
Королева была более нервной, чем у Курчатова, а сам Королев – более резким и 
напряженным?

Ни Курчатов, ни Королев по духу своему, по складу ума не были оружейниками. Я 
говорю об этом вовсе не для того, чтобы сделать их облик более привлекательным, 
превратив их в убежденных антимилитаристов. Нет. Достаточно разглядеть их 
биографии, чтобы понять, что война чужда им не только по политическим 
убеждениям, и даже не столько по политическим убеждениям, сколько по их личным 
творческим устремлениям. Война отсутствовала в планах их жизни. И если Курчатов 
и Королев стали, тем не менее, великими оружейниками XX века, то причина этого 
– не в них, а в несовершенстве современного им мира. Не они сделали себя 
оружейниками, жизнь их сделала.

Королев в беседах с власть имущими даже не заикается о стратосферных 
исследованиях, о проникновении в космос. Но он думает об этом постоянно: в 
тюрьме, в шарашке, в Германии и теперь, в своем ОКБ. Очень редко он 
«проговаривается», но никогда подробно мысли свои не развивает, не хочет 
выглядеть прожектером, «фантастом» в глазах истинных «реалистов». По крупицам 
собирал я эти «оговорки», искал маленькие щелки, заглянув в которые можно 
прочесть его потаенные мысли.

Осенью 1945 года в Германии Королев вместе с другими ракетчиками смотрит 
фантастический фильм классика немецкого кино Фрица Ланге «Женщина на Луне». Эта 
кинолента имеет отношение к истории ракетной техники, поскольку в ее создании 
принимал участие один из пионеров космонавтики – Герман Оберт[150 - Об 
интересной и грустной истории этого фильма я писал в книге «Дорога на 
космодром» (М.: Дет. лит., 1982).]. В фильме этом авария мешает землянам 
вернуться из космоса на Землю. После сеанса Королев был взволнован, что немало 
удивило его товарищей: ну, подумаешь, фантастика какая-то...

– Да, над вопросом возвращения из космоса нам еще очень много придется работать.
.., – сказал вдруг Королев.

В 1946 году он переманивает к себе из БОН (см. главу 40) авиационного техника, 
будущего члена-корреспондента Академии наук СССР Святослава Сергеевича Лаврова 
и, как всегда в таких случаях, рассказывает о перспективах, о создании ракет 
значительно большего радиуса действия, а потом вдруг совершенно неожиданно 
добавляет:

– Ну, а потом мы займемся косметикой...

– Чем? – не понял Лавров.

– Ну, космическими исследованиями, – смущенно объяснил Королев.

Таких примеров можно привести немало. Очень разные, они говорят об одном: 
искреннем желании Королева использовать плоды своих трудов не для уничтожения 
людей, а для их блага. И здесь, как мне кажется, Королеву удалось 
самовыразиться с большей полнотой, а главное – быстрее, чем Курчатову. 
Сравнивать такие вещи нельзя, но путь от бомбы до реактора атомной 
электростанции оказался сложнее и труднее, чем путь от межконтинентальной 
ракеты до спутника. Для того чтобы пройти этот путь, Курчатову потребовались 
годы, а Королеву – недели.

Но как еще далеко было до этих благословенных недель...

В начале октября 1953 года Сергей Павлович выкроил недельку, чтобы отдохнуть с 
Ниной Ивановной в Гаграх, и снова вернулся в Капустин Яр. Он готовился к новой 
серии испытаний «пятерки», когда Устинов позвонил Янгелю и сказал, что надо 
принять «людей от Вячеслава Александровича», все им рассказать, а что можно – 
показать. Янгель понял: атомщики Малышева уже всерьез заинтересовались их 
делами. Этого следовало ожидать. Жаль, что нет Королева, – это точно по его 
части.

19 октября «люди Вячеслава Александровича» прилетели в Москву, и часа через два 
Михаил Кузьмич уже встречал их в своем кабинете. Разговор был поначалу 
«светский», о пустяках, нелетной погоде и слякоти, но быстро переключился на 
дело. Все, что нужно было его гостям, Янгель понял через минуту и вызвал к себе 
Сергея Александровича Воронцова, в отделе которого занимались головными частями 
ракет.

Секретных «людей Вячеслава Александровича», как и следовало ожидать, 
интересовали вещи тоже абсолютно секретные: дальность, точность, вес и габариты 
полезного груза всех, как уже существующих, так и находящихся на различных