46


Нам дарует радость не то, что нас окружает, а наше отношение к окружающему...

    Франсуа де Ларошфуко


О ракетах Королева 1947-1957 годов известно гораздо больше, чем о его жизни. 
Впрочем, так и ставить вопрос нельзя, ибо его ракеты и были его жизнью, без 
ракет никакого Королева просто нет. И именно ракеты делят его жизнь на КБ и 
полигон. Бывали годы, когда он проводил в Кап.Яре больше времени, чем в 
Подлипках. Именно ракеты образуют своеобразный календарь этой жизни: это 
случилось тогда, когда испытывали «единичку», это произошло до сдачи на 
вооружение «пятерки»... Потом такими вехами станут спутники, космические 
корабли, межпланетные станции. Ракеты определяли, как видите, его бытие во всех 
измерениях – и в пространстве, и во времени.

Ну а если все-таки попытаться отделить его жизнь от ракеты?

Королева нельзя назвать человеком общительным. В его доме не часто собирались 
гости. А если собирались – довольно узкий круг, чаще всего родственники Нины 
Ивановны. Бурные, долгие, многолюдные застолья были не в обычаях этого дома. 
Поэтому считанные люди – в первую очередь жена, конечно, – могут рассказать, 
каким был Королев дома. Лучше известен его командировочный быт: он сам 
рассказывает о нем в письмах к Нине Ивановне. В Подлипках писем он, естественно,
 не пишет, иногда оставляет короткие, чисто информационные записочки: «пришел», 
«ушел», «пообедал», «буду звонить». Но и в них нет-нет да сверкнет подлинный 
Королев. «Я ушел на завод, но не работать, а просто походить и отдохнуть». Одна 
фраза, говорящая о человеке больше многих страниц.

До встречи с Ниной вел Сергей Павлович в Подлипках типично холостяцкий образ 
жизни. На втором этаже «директорского» дома на улице Карла Либкнехта[126 - 
Адрес Королева тех лет: город Калининград Московской области, улица Карла 
Либкнехта, дом 4, квартира сначала № 19, затем № 12. В этом доме он прожил 
около десяти лет, т.е. больше, чем в каком-либо другом доме за всю свою жизнь. 
Думаю, что следовало бы установить на нем мемориальную доску.] НИИ-88 выделил 
начальнику отдела № 3 однокомнатную квартирку с дровяной плитой на кухне и 
дровяной колонкой для ванны, которая помещалась тоже на кухне. Плиту эту топил 
он крайне редко, потому что некогда ему было возиться с ней, завтракал и ужинал 
чаще всего всухомятку, довольствуясь чайником на электроплитке, а обедал на 
работе. Обстановка этого холостяцкого дома была довольно убога хотя бы потому, 
что все было в нем казенным: и стены, и мебель с жестяными инвентарными бирками,
 и даже постельное белье с непобедимыми кипятком черными штампами. Все 
украшение дома сводилось к двум вазочкам с полевыми цветами, которым он забывал 
менять воду, отчего вазочки изнутри зеленели, как поплавки гидросамолетов в 
Хлебной гавани... Королев и в прежние годы комфортом был не избалован. Потом 
тюрьма и временная, командировочная жизнь в Германии упорно отучали его 
придавать какое-либо значение условиям домашнего существования. Крыша над 
головой и подушка под головой есть, тепло, помыться, чай вскипятить можно – ну, 
что еще нужно?!

С появлением в доме Нины все изменилось. Холостяцкая квартира начала 
стремительно преображаться, неузнаваемо изменилась кухня, в ней теперь даже 
пахло по-другому. Кислый запах сохнущих осиновых поленьев был раз и навсегда 
забит ароматами борща, который готовился по рецепту Серафимы Ивановны, матери 
Нины – крупнейшей специалистки по этой части.

Дом свой Сергей Павлович любит, постоянно (опять-таки в письмах с полигона) о 
нем вспоминает – «наш милый дом», «нашу милую квартирку», он явно страдает от 
командировочного неуюта, хотя постоянно старается не замечать его.

Дом он любит, и жену любит, но идеальными их отношения, особенно на первых 
порах, не были, да и неизвестны мне семьи с идеальными отношениями. Есть такая 
запись 1953 года:

«Очень переживаю мое московское пребывание в этот раз. Конечно, если быть 
совсем откровенным, то все дело в Нине. Как страшно она нервничает и по 
совершенно непонятным мне причинам. Ее не оставляет ни на одну минуту какое-то 
беспокойство и чувство неуверенности в наших отношениях, в прочности нашей 
семьи».

Это чувство понятно и объяснимо. Оно нередко овладевает женщинами, которые 
хотят иметь детей и не имеют их. Нина Ивановна по многу месяцев в году одна. 
Насколько скрасил бы ребенок ее жизнь! Как же ей не нервничать?! Тем более что 
она знает, что и муж хочет ребенка. Конечно, ей было бы легче, если бы тогда 
она прочла продолжение его исповеди: