находил предлог куда-нибудь улизнуть, а тем более до старта. Впереди были 
ответственные испытания, которые имели большое значение для всей последующей 
работы, какой уж тут спирт...

Первый старт Р-1А состоялся 7 мая. На следующий день Королев писал домой: 
«Вчера был наш первый концерт, прошедший с весьма большим успехом. Это очень 
приятно и, надеюсь, знаменует успешное осуществление в жизни одного из очень 
важных этапов нашей работы». Возбужденный, веселый Королев тут же требует 
самолет, летит в район цели, с воздуха находит две воронки, уговаривает 
летчиков посадить Ли-2 как можно ближе к воронкам:

– Некогда бродить по степи, посмотрим и назад!

Ракета упала неподалеку от головки, воронка здоровенная – метров шесть глубиной.
 Болванку не нашли – ушла глубоко в песок.

– Не так надо делать, – говорил Королев. – Надо все-таки закладывать немного 
взрывчатки и дымовые шашки, сразу все будет ясно!

Более или менее успешно прошли еще три баллистических пуска, и пятую ракету 
решено было пустить вертикально с аппаратурой физиков. Старт был назначен на 4.
40 утра – лучшее время для наблюдений: на земле еще сумерки, а взлетевшую 
ракету уже освещают лучи невидимого солнца. «Аннушка» поднялась на 110 
километров, механизм отделения головной части сработал как надо, контейнеры 
разлетелись в разные стороны от ракеты, покидая «зону паразитных газов». 
Некоторое время контейнеры летели не включая аппаратуру – проветривались от 
остатков земного воздуха, наконец, начали работать, но в этот момент вдруг 
гораздо раньше запланированного времени раскрылись парашюты. Сумасшедший напор 
воздуха вмиг превратил и их в пучок рваных лент, и контейнеры понеслись к земле.
..

Королев был раздосадован, но утешал физиков:

– Первый блин обязан быть комом! Гораздо хуже, если бы это случилось на втором 
пуске. А сейчас у нас есть еще одна ракета, и все будет хорошо!

И действительно, когда через четыре дня запустили последнюю «аннушку», все 
удалось на славу. Целые и невредимые контейнеры благополучно приземлились.

Научные исследования проводились на «аннушках» в течение семи лет – ракета 
оказалось очень удобной. Начатые профессором Дзердзиевским, они с каждым годом 
привлекали все больше экспериментаторов, особенно молодежь. Капустин Яр стал 
стартовой площадкой для Ивана Хвостикова, Сергея Мандельштама, Лидии Курносовой,
 Татьяны Назаровой, Веры Михневич, Бориса Миртова, Александра Чудакова, Ивана 
Савенко и других талантливых молодых ученых. Очень много сделал для успеха этих 
работ в Геофизическом институте АН СССР талантливый, увы, рано умерший геофизик 
Григорий Александрович Гамбурцев, создавший ряд уникальных приборов для этих 
исследований. Разработкой научной аппаратуры для высотных стартов занимались 
также Государственный оптический институт, Физический институт им. П.Н. 
Лебедева, Радиотехнический институт, Институт медико-биологических проблем, 
Летно-исследовательский институт и другие организации. Все ракеты, 
разработанные Королевым в 1947-1957 годах, непременно «демобилизовывались» для 
научной работы. Впрочем, «демобилизованная аннушка» называлась уже не Р-1А, а 
В-1А. Различные ее модификации, касающиеся «начинки» головной части, 
соответственно обозначались: В-1Б, В-1В, В-1Д, В-1Е.

Принятые после «единички» на вооружение ракеты Р-2, Р-5, Р-11 также имели много 
научных модификаций, не говоря уже о знаменитой Р-7, открывшей эпоху 
исследований в ближнем космосе. Запуски «академических» ракет продолжались и 
после первого спутника, и после Гагарина, и после смерти Королева. Они стали 
главным инструментом в работе тех, кто хочет разгадать все тайны великого 
воздушного океана, на дне которого мы живем.