45


...Лидерство в науке – это не караван судов, идущих в открытом море, но караван 
судов, идущих во льду, где переднее судно должно прокладывать путь, разбивая 
лед. Оно должно быть наиболее сильным и должно выбирать правильный путь.

    Петр Капица


Несмотря на то, что только пять из одиннадцати ракет Фау-2, запущенных в Кап.
Яре, достигли цели, Королев да и другие специалисты считали этот результат 
весьма обнадеживающим. Сергей Павлович не забыл, как настрадались они осенью 
33-го в Нахабине с ракетой Тихонравова, как капризничали его собственные ракеты 
в РНИИ. А Фау-2 – это не «бабочка» с гироскопическим прибором стабилизации, это 
сложная машина, а значит, и вероятность отказов больше. Опыта нет, но, тем не 
менее, ни одной осечки на совести стартовиков не было, всегда виновата 
оказывалась конструкция. Главная задача все-таки выполнена: все видели, что 
ракета может летать хорошо. Теперь надо выявить все немецкие недоделки, 
додумать то, что они не успели, или не смогли додумать и научить ее летать 
хорошо всегда!

У американцев результат пусков Фау-2 был примерно тот же: из 32 пусков едва ли 
половину можно назвать успешной. Но, в отличие от Кап.Яра, где большого веселья 
тоже, по правде сказать, не было, на полигоне Уайт-Сэндз царил черный пессимизм.
 Военные дружно заявили, что такая несовершенная техника им не нужна. В 
Пентагоне лежал проект МХ-774, составленный совместно с немецкими специалистами,
 в котором описывались перспективы развития ракетной техники. Проект 
полистали-почеркали и решили, что перспективы эти неясны и ничего такого, чего 
не могла бы сделать авиация, эти ракеты тоже сделать не смогут. В июле 1947 
года работы по проекту МХ-774 были свернуты. К ним вернулись только через пять 
лет – в 1952 году. Когда после запуска нашего спутника американцы все никак не 
могли найти причин своего отставания, начинать искать надо было как раз с июля 
47-го года.

Советским правительством было принято решение прямо противоположное: о создании 
ракеты Р-1, аналога Фау-2, но сделанного нашими рабочими, на наших заводах, из 
наших материалов. Может возникнуть впечатление, что решение это ошибочное: 
копировали немцев, вроде бы топтались на месте, теряли время. Но я думаю, что 
это было правильное решение. Дальнейшее движение вперед тормозилось не 
отсутствием собственных идей и даже не тем, что, прежде чем идти дальше, надо 
было разобраться в недочетах немецкой конструкции, но более всего – 
неподготовленностью и неумелостью производства. Ракета – изделие тонкостенное, 
из листа. Корпус, баки, двигатель – это все лист. Значит, прежде всего, 
металлургам надо было освоить производство тонких большеразмерных листов из 
специальных марганцевистых сталей, из сплавов марганца и алюминия, которые до 
этого не производились. Подлипкинские пушкари с листом не работали. На помощь 
им летом 1948 года пришли специалисты авиапрома. Вместе учились штамповать, 
клепать, сваривать тонкостенные оболочки из незнакомого металла, изготовлять 
ранее неведомые гофрированные трубки-сильфоны, штепсельные разъемы новой 
конструкции, кабели новых свойств. А учиться, даже чисто психологически, 
удобнее всего было на Фау: «Как это, немцы сделали, а мы не сможем?!!» Главная 
задача, которую ставил Королев перед ракетой Р-1, была не точность ее попадания,
 хотя военным он об этом не говорил. Точность придет. Главная ее задача: 
организация производства, технологический навык, опыт людей, которые завтра 
должны будут строить ракеты, куда более сложные, чем Р-1.

И другое понимал Королев: для того чтобы строить эти более сложные ракеты, 
только навыка и опыта мало. Нужны были деньги, и армия должна была эти деньги 
ему дать. Он обязан иметь стабильного и богатого заказчика, а им может быть 
пока только армия. Поэтому нужна была ракета, которую примут на вооружение. И 
сделать ее надо как можно скорее, как можно скорее втянуть в свои дела военных, 
убедить их в преимуществах ракетной техники. Подавляющее большинство из них 
этих преимуществ не видели, были союзниками относительными, тогда союзниками, 
когда все хорошо идет. Но выбора не было, и все свои будущие планы Королев 
связывал с армией. И все будущее благополучие ракетчиков, все надежды на 
осуществление давних своих планов зависело от того, насколько быстро заказы 
армии начнут обновляться. Тогда будет все: сильное КБ, своя производственная и 
испытательная база, полигоны... А когда будет все, тогда можно будет думать не 
только об армии...

Я спросил Сергея Ивановича Ветошкина:

– В 40-х, в начале 50-х годов, когда вы подолгу жили вместе с Королевым в Кап.
Яре, заводил ли он когда-нибудь разговор о заатмосферных полетах, о космосе?

– Заводил. Редко, осторожно, но заводил. Такое впечатление, что он нас 
прощупывал: как мы на его слова будем реагировать.