44


Между тем, император держал частые советы, на которых обсуждался вопрос, как 
поступить со мной.

...Возникало опасение, что мое содержание окажется слишком дорогим и может 
вызвать в стране голод.

    Джонатан Свифт


Из частной проблемы освоения трофейного оружия ракетная техника после войны 
очень быстро превращается в ведущую отрасль оборонной промышленности. В 
условиях сталинской диктатуры такое превращение не могло произойти лишь в 
результате энергичных действий Королева или веры в ракеты Устинова. Как и в 
какой мере сам Сталин принимал в этом участие? Встречался ли он с Королевым? 
Ответы на эти вопросы во многом определили судьбу Сергея Павловича. Однако дать 
их не легко: живых свидетелей этих встреч практически не осталось, в мемуарах 
они не отражены, а документы кремлевских архивов, увы, остались для меня (если 
бы только для меня!) недоступны. В воспоминаниях различных людей, с которыми 
мне удалось побеседовать на эту тему, встречи Королева со Сталиным 
расслаиваются: либо это многолюдное совещание у Сталина, на котором в числе 
других присутствует и Королев, либо это встреча Сталина только с Королевым. В 
беседе с корреспондентом ТАСС Александром Петровичем Романовым в 1964 году 
Королев на прямой вопрос журналиста – встречался ли он со Сталиным – отвечает:

– Да, но много позже[115 - До этого разговор касался предвоенного времени.], в 
1948 году. Мне было поручено доложить о разработке ракеты. Он слушал молча, 
почти не вынимая изо рта трубки. Иногда прерывал меня, задавая короткие вопросы.
 Не могу не рассказать о таких деталях. Перед тем как войти в кабинет, меня 
предупредили, чтобы я ему не задавал никаких вопросов, был предельно краток. 
Имевшуюся у меня небольшую папку с тремя листками конспекта доклада не 
разрешили взять с собой. Сталин ответил на мое приветствие, но руки не подал. 
Сталин был внешне сдержан. Я не знал, одобряет ли он то, что я говорю, или нет. 
Достаточно Сталину сказать «нет», как это «нет» мгновенно становилось законом. 
Такая была обстановка. Эта встреча все же сыграла свою положительную роль. 
Видимо, Сталину, его военным советникам стало, наконец, ясно, что первые опыты 
по созданию реактивных самолетов, артиллерийских установок и другие разработки 
могут дать впоследствии положительные, далеко идущие результаты. Возможно, что 
именно тогда ему и напомнили о группе советских ученых, которые шаг за шагом 
пробивали дорогу этим идеям.

Настораживает, что, приводя это интервью в своей книге «Конструктор космических 
кораблей», Романов весьма вольно обращается со словами Королева. Сергей 
Павлович лично поправил и завизировал текст, в котором ясно говорится о 
недостаточном внимании к ракетной технике руководства страны в предвоенные годы.


– Среди крупных военных специалистов в то время имелись люди, на мой взгляд, не 
понимавшие великого будущего реактивного двигателя, – говорит Королев. – 
Конечно, ему следовало бы тогда же уделить максимум внимания... Однако имелись 
высшие государственные деятели, которые не видели пользы в замене винтового 
двигателя реактивным.

– Сталин? – спрашивает журналист.

– Возможно, что он знал о проводимых нами опытах. Однако все внимание 
руководителей организаций, советников Сталина по военным делам 
сосредоточивалось на разработке конструкций новых типов самолетов с поршневым 
двигателем, артиллерийских орудий обычного типа.

Иными словами, Королев считает, что если Сталин и знал что-то о ракетной 
технике, то интересовался ею все-таки мало.

В книге же А. Романова Королеву приписываются слова, которых нет в 
завизированом им тексте[116 - А.П.Романов повторяет то же, что уже сделал 
раньше, «дополнив» рассказ Королева о его «поездке» в Калугу к Циолковскому (см.
 наст. книгу, главу 13).] и которые имеют смысл прямо противоположный: 
«Чувствовалось, что он (Сталин. – Я.Г.) имеет полное представление о ракетах».