разделяли фашистских убеждений. Гитлеровцы привлекали ценных специалистов в 
партию – этим им как бы честь оказывалась, и отказ в нее вступить мог означать 
только конфронтацию, что непременно должно было быть отмечено соответствующими 
службами. Другие специалисты, не разделяя нацистских убеждений, тем не менее, 
сами стремились вступить в партию из чисто карьеристских соображений. А 
убежденных нацистов среди технической интеллигенции было немного.

Первым согласился работать с нами Гельмут Греттруп – как потом выяснилось, и 
пользы от него было больше, чем от других. Сначала Черток вместе с Королевым 
посадили Греттрупа писать историю создания Фау-2, чтобы выяснить, на каком 
этапе какие трудности преодолевались. Знал Греттруп и адреса, где изготовлялись 
отдельные детали и агрегаты ракеты. И что очень важно – знал людей. Он сам 
вызвался пригласить нескольких специалистов на работу в РАБЕ и довольно быстро 
их уговорил. Далее шла «цепная реакция» – немцев спрашивали:

– Знаете ли вы в английской или американской зоне, кого полезно было бы 
пригласить для работы у нас?

Появлялись новые фамилии и адреса. Так нашли аэродинамика Цейзе – это был 
эрудит настоящий, австрийца Нэра – строителя, специалиста по наземным 
сооружениям и нескольких других, но, увы, только из «младшего командного 
состава».

Больше всех для привлечения немцев к сотрудничеству сделал, наверное, старший 
лейтенант Василий Харчев, которого вся эта работа по-мальчишески увлекала. Он 
организовал собственную «контрразведку» – посылал немцев в зоны союзников с 
сигаретами и тушенкой, задабривал английские и американские посты ручными 
часами и водкой, завязывал дружбу с квартирмейстерами и бургомистрами – выяснял,
 кто где живет, и проводил торги: переехать согласен, но не за 8, а за 12 
пайков. И просит не 9, а 12 тысяч марок. Цейзе в английской зоне оговорил свой 
переезд досконально, до последнего пфеннига и даже условий публикаций его 
научных работ. Когда договаривались, вся проблема заключалась в том, как 
перебраться в советскую зону. Эти заботы часто брали на себя сами немцы, тоже 
за соответствующее вознаграждение. Иногда, правда, приходилось им помогать. 
Одного спеца вывезли в колонке газогенераторного грузовика. А то и в открытую 
везли, если посты были «подмазаны». Серов убеждал ракетчиков, что по его 
агентурным данным союзники в долгу не остаются и вовсю шуруют в советской зоне, 
но Королев в это не очень верил: нечего им было тут шуровать, все большие 
рыбины давно уже сами уплыли к американцам, не дожидаясь коварных сетей 
союзников.

После визита Устинова стало ясно, что пускать немецкие ракеты мы будем. Не в 
Германии, так дома. Королев пригласил Воскресенского, который лучше других 
соображал в испытательных делах, долго сидели они, писали-рисовали, 
прослеживали операцию за операцией и, увы, обнаружили некие не столь уж большие,
 но важные пробелы в своих знаниях. Вдруг у Королева из глубин памяти всплыло: 
Фибах! Капрал Фибах, который так четко командовал тогда стартовиками в 
Куксхафене. Нашлись немцы, которые знали Фибаха, их отправили в английскую зону.
 Фибах согласился переехать. Вывозил его Победоносцев какими-то окольными 
дорогами в горах Гарца, мимо английских постов.

Когда стало ясно, что работа ракетчиков в Германии подходит к концу, вопрос о 
немецких специалистах решался в Москве. Сохранение принципа добровольности в их 
сотрудничестве показалось Лаврентию Павловичу ничем не оправданным либерализмом,
 и Иосиф Виссарионович не мог с этим не согласиться. Поэтому Берия поручил 
Серову организовать «переселение» немцев в Союз. С калмыками, чеченцами, 
балкарцами, ингушами, корейцами, крымскими татарами, немцами Поволжья и другими 
малыми народами уже был накоплен определенный опыт подобных переселений, и 
операция готовилась по хорошо апробированной схеме. Были составлены списки, 
подсчитано, сколько людей требуется вывезти, а для этого, сколько нужно солдат 
для окружения домов, сколько грузовиков для скарба, сколько вагонов для 
погрузки.

Королеву вся эта затея не нравилась. Он понимал, что немцы могут и должны еще 
поработать, но так... Еще не забыл он свои этапы. Ведь немцам платили хорошие 
деньги, ну, можно было чуток прибавить, подписать контракт, сделать все 
по-людски... Немцы что-то пронюхали, приставали с вопросами:

– А шубу надо брать? У меня много перин...

– На кого я оставлю своего попугая? Я могу взять попугая?

– Простите, у меня вопрос деликатный. Могу ли я поехать не со своей женой. Дело 
в том...

Королев и врать не хотел, и правду говорить не мог, мычал что-то 
нечленораздельное.

В пять часов утра 22 октября 1946 года началось переселение немцев. Все было 
сделано очень быстро и организованно. Никто не плакал, не голосил, не вырывался