разговаривал с ним, словно сам он не «филичёвый» подполковник, а боевой 
генерал-полковник.

– Где хотите работать? – резко спросил он.

– Я домой хочу, – честно признался Мишин.

– Все домой хотят. Но сначала надо во всем разобраться...

– Да чертежи-то мы в Москву отправили.

– Чертежи уже обратно едут... И вы поезжайте. В Бляйхероде.

Чтобы заниматься Фау-2, нужно было ее иметь. Где ее искать? Родное гнездо этой 
ракеты – остров Узедом. С 1936 года там, в Пенемюнде, находился 
научно-исследовательский ракетный центр и завод, изготавливающий ракеты. С мая 
1937 года там обосновался фон Браун. В конце 1942 года был издан приказ, 
предписывающий развернуть массовое производство баллистической ракеты в 
Пенемюнде и Фридрихсгафене на заводах фирмы «Цеппелин». Заводы по сборке и 
изготовлению компонентов для ракеты находились в Винер-Нойштадте. Завод по 
производству концентрированной перекиси водорода, на которой работал 
турбонасосный агрегат, размещался в Бад-Лаутерберге. Секретность была на 
высоком уровне и что делалось на этих заводах, англичане толком не знали. 
Фридрихсгафен и Винер-Нойштадт они считали центрами авиапромышленности, о 
Бад-Лаутерберге вообще не ведали, но зато о Пенемюнде знали хорошо. В августе 
1943 года после массированного налета на Пенемюнде немцы решили изменить всю 
систему производства большой ракеты, а центр рассредоточить. Вот тогда, как я 
уже рассказывал, и создали полигон в Польше, экспериментальную лабораторию 
отправили в Кохель, в 40 километрах от Мюнхена, теоретиков поселили в 
благословенном Гармиш-Партенкирхене, заводы в Фридрихсгафене и Винер-Нойштадте 
из программы исключили, а в Пенемюнде оставили лишь опытное производство. 
Отныне Фау-2 производились на единственном и совершенно недоступном для 
английских бомб подземном заводе, вырубленном на 70-метровой глубине в недрах 
горы Конштайн неподалеку от городка Нордхаузен. Завод этот и примыкающий к нему 
концентрационный лагерь «Дора-Миттельбау» стал одной из «фабрик смерти», не 
менее страшной, чем Бухенвальд или Дахау, но менее известный, благодаря 
строжайшей секретности, окружавшей ее узников.

Это были только главные центры Фау-2. Можно сказать, что на эту ракету работала 
вся Германия. Заказы Брауна выполняли крупнейшие немецкие фирмы: «ИГ 
Фарбениндустри», «Сименс», «Рейнметалл-Борзиг», АЭГ, «Телефункен», 
«Миттельверке» – последний фирме и принадлежал завод под Нордхаузеном. Только в 
Южной Германии в районе Фрейбурга различные детали для Фау-2 изготовляли 38 
фирм, не говоря о других, разбросанных практически по всем странам, 
оккупированным Гитлером.

Но ведь всего этого мы тогда не знали! Известны были только полигон в Близне – 
там ничего не осталось, разбитый бомбежкой Центр в Пенемюнде, испытательная 
база двигателей в Леестене и Нордхаузен, в котором уже похозяйничали американцы.
 Поэтому Королеву пришлось начинать работу на пустом месте.

Впрочем, не совсем пустом: ведь он приехал в Германию позже других и до его 
приезда кое-что все-таки успели сделать.

Первым в Пенемюнде, сразу за танкистами Рокоссовского, примчался генерал 
Соколов с маленькой группой своих специалистов. Вскоре к ним присоединились 
Исаев и Черток. Облазили весь остров, дивясь немецкому размаху. Ракетный центр 
был организацией, по структуре своей не имевшей аналогов в мире. Это был и 
научно-исследовательский институт, и мощное конструкторское бюро, и отлично 
оснащенная экспериментальная база, и опытный полигон. За жилым городком 
размещался завод, с которого тянулись железнодорожные ветки к испытательным 
стендам в центре острова, на север – к стартовым позициям Фау-2 и полигону 
Фау-1, на запад – к кислородному заводу и электростанции. Неподалеку от 
стартовых позиций находилась аэродинамическая лаборатория и корпус прибористов. 
Но все это имело вид жалкий – по существу не было ни одного целого здания, 
разве что «Швабес отель» в жилой зоне, недобитый нашими казаками. Руины, 
искореженный металл, безлюдье (а ведь там работали около десяти тысяч человек), 
холодный ветер с моря (купался один Победоносцев) – Пенемюнде было местом 
ужасно неуютным. Целыми днями наши ракетчики копошились в развалинах, лазали по 
всем одиннадцати испытательным стендам, выискивали какие-то непонятные железки, 
расспрашивали редких испуганных немцев о ракетах, документах, чертежах, но 
ничего путного не узнали. Самым дорогим трофеем оказалась толстая папка с 
техническим отчетом по ракете А-9/А-10, случайно найденная в дровах. Это была 
составная немецкая ракета, которой Браун собирался бомбить Нью-Йорк, но довести 
ее до ума не успел.

Посовещавшись, Соколов, Исаев, Победоносцев и Черток решили, что делать тут 
нечего и как только американцы уйдут из Тюрингии, надо переезжать туда. Не 
может быть, чтобы там, где шло массовое производство Фау-2, не осталось ни 
одной ракеты и документов.