Но Королев о них слышал: когда он приехал в Казань, Глушко подробно рассказал 
ему о самолете БИ, который он видел в Билимбае под Свердловском, описал все его 
характеристики. Характеристики эти, надо признать, были весьма скромны: на 
максимальной скорости (800 километров в час) БИ мог лететь не более двух минут, 
а на пониженной – не более четырех-пяти минут. Двигатель БИ допускал шесть 
пусков продолжительностью не более 80 секунд. На таком самолете особенно не 
повоюешь. Королев в своей записке отмечает, что, конечно, можно установить на 
этом самолете более совершенный двигатель Глушко РД-1, но предупреждает: 
«Потребная для этого переделка самолета БИ так велика, что фактически сводится 
к созданию машины заново». В абзаце, посвященном БИ, явно звучит некоторое 
раздражение по отношению к сопернику. И оно объяснимо: РП-318 – планер, сам 
подняться с земли не мог, а БИ – какой-никакой, но самолет. Несмотря на всю 
непохожесть, главные идеи, заложенные в этих машинах, пересекались в одной 
точке: это были летательные аппараты с жидкостными ракетными двигателями для 
полета человека.

Что за БИ? Откуда он взялся?

Был такой не очень удачливый авиаконструктор Виктор Федорович Болховитинов. В 
его КБ работали два молодых инженера: Александр Березняк и Алексей Исаев. 
Березняку пришла в голову идея создать ракетный самолет. Он поделился ею с 
Исаевым, и они вместе, никому ничего не сказав, начали проектировать невиданную 
машину. Это была чистая самодеятельность, через много лет Исаев вспоминал:

– ...Страшно вспомнить, как мало я тогда знал и понимал. Сегодня говорят: 
«открыватели», «первопроходцы». А мы в потемках шли и набивали здоровенные 
шишки. Ни специальной литературы, ни методики, ни налаженного эксперимента. 
Каменный век реактивной авиации. Были мы оба законченные лопухи!..

Работа эта их страшно увлекла, ни о чем другом думать они не могли, и, в конце 
концов, однажды вечером поехали домой к Болховитинову и все ему рассказали. 
Болховитинов посмотрел их расчеты, полистал эскизы и сказал задумчиво:

– Все это может у вас получиться...

Так их самодеятельность была узаконена шефом, но ни в каких планах КБ самолет 
не значился.

Болховитинов катался в воскресенье на яхте по Клязьминскому водохранилищу и, 
подойдя к берегу, увидел Исаева, сидящего на мотоцикле.

– Виктор Федорович, война! – крикнул Исаев.

Он посадил шефа на багажник и отвез в наркомат.

В тот же день нарком авиационной промышленности Алексей Иванович Шахурин[93 - 
Не раз приходилось читать вполне заслуженные слова восхищения по поводу того, 
что Дмитрий Фёдорович Устинов стал наркомом вооружения в 33 года. 
Справедливости ради надо сказать, что Шахурин стал наркомом авиационной 
промышленности в 36 лет, а через год-Героем Социалистического Труда.] узнал о 
самолете БИ и дал команду построить опытный экземпляр за месяц.

Через месяц и десять дней БИ – Березняк и Исаев назвали самолет первыми буквами 
своих фамилий – выкатили на аэродром. Но двигателя для него не было, да и 
выбирать тогда особенно не из чего было. Остановились на новом двигателе 
Душкина – варианте двигателя того, что он делал для РП-318.

– Двигатель выглядел внушительно, а показатели имел ерундовые, – вспоминал 
Исаев. – Расчет был на одну-единственную атаку. Эта атака должна была 
уничтожить вражескую машину, а после ее окончания самолет должен был 
спланировать на свой аэродром... Осенью 41-го КБ Болховитинова эвакуировали на 
Урал. Разместилось оно в Билимбае на крохотном труболитейном заводике. В 
Кольцове, туда, где сейчас Свердловский аэропорт, эвакуировали 
научно-испытательный институт ВВС. Там они и нашли Бахчи – Григория Яковлевича 
Бахчиванджи – летчика-испытателя для своего БИ. И 15 мая 1942 года состоялся 
первый полет. Двигатель работал около минуты, но за это время Бахчи сумел 
забраться на полторы тысячи метров.

После первого полета стало ясно, что БИ нужен более совершенный двигатель. 
Болховитинов узнал, что в Казани работает зек Глушко, специалист по ЖРД. Вместе 
с Исаевым они поехали в Казань. Если инженеры Душкина напускали на свой 
двигатель туман в прямом (от паров кислоты) и переносном смысле, близко к нему 
никого не подпускали – «совершенно секретный объект!» – то Глушко, пользуясь 
правами «врага народа», не темнил, говорил все как есть, показал свои 
разработки, отдал методики расчетов. Он даже предложил для БИ связку из четырех 
своих камер, но Исаеву такой вариант не понравился.

– Эта связка нам всю машину испортит, – ворчал он. – Посмотрите, у нас не 
самолет, а девушка, стройная, тоненькая, а тут будет ж..., как у старой бабы.