| |
35
Героического энтузиаста поддерживает надежда на будущую и недостоверную милость,
а подвергается он действию настоящего и определенного мучения. И как бы ясно
он не видел своего безумства, это, однако, не побуждает его исправиться или
хотя бы разочароваться в нем...
Джордано Бруно
В субботу 21 июня 1941 года из Берлина в Рим вылетел личный курьер фюрера с
письмом к Муссолини. «Я чувствую себя внутренне снова свободным, после того как
пришел к этому решению, – писал Гитлер. – Сотрудничество с Советским Союзом,
при всем искреннем стремлении добиться окончательной разрядки, часто тяготило
меня. Ибо это казалось мне разрывом со всем моим прошлым, моим мировоззрением и
моими прежними обязательствами. Я счастлив, что освободился от этого морального
бремени».
Освободившись от «морального бремени», Гитлер переложил его на плечи миллионов
людей. В том числе – на миллионы зеков. Как бы ни были они измучены, искалечены
и унижены, как бы ни душила их обида за несправедливые кары, каким бы жаром
ненависти к своим палачам ни переполнялись их сердца, они сразу поняли, что
есть нечто более важное, вне Сталина существующее, – Родина, которую надо
спасать.
Самолет 103, он же – АНТ-58, он же – Ту-2 летчик-испытатель Михаил
Александрович Нюхтиков первый раз поднял в воздух 29 января 1941 года. Очень
скоро стало ясно, что 103 превосходит Пе-2 и по вооружению, и по бомбовой
нагрузке, а главное – по скорости: опытный образец дал 640 километров в час, –
за этим бомбардировщиком с трудом могли угнаться истребители. Несмотря на явные
достоинства машины, потребовали ее доработки: оказалось, что высотные моторы,
под которые она проектировалась, уже не выпускаются. Замена двигателей
потребовала новых переделок. Люди, ожидающие главной награды за свою работу –
свободы, нервничали. Рождение Ту-2 было процессом трудным, болезненным, но, в
конце концов, всем стало ясно, что дальше переделывать нельзя, надо налаживать
выпуск нового бомбардировщика, нужного фронту.
Завод № 156 на набережной Яузы был заводом опытных конструкций. Тут могли
сделать все что угодно, но для серийного выпуска самолетов он был совершенно не
приспособлен, расти ему было некуда, да и специалисты для такого дела нужны
были совсем другие.
Давным-давно, осенью 1929 года, когда ТБ-1 под гордым названием «Страна
Советов» прилетел в Америку, Туполев познакомился с двумя головастыми
инженерами – Александром Сергеевичем Ивановым и Тимофеем Марковичем Геллером,
которые учились у Форда автомобильным премудростям. Вернувшись, они строили
автогигант в Нижнем Новгороде, получили ордена, Иванов стал главным инженером
ГАЗа (Горьковского автозавода), а Геллер – начальником цеха: на «Дженерал
моторс» он начал рабочим и кончил как раз дублером начальника цеха. Потом их
посадили. Иванова, впрочем, очень долго не сажали. Арестовали всех
руководителей завода, а он все разгуливал на свободе, ужасно мучился постоянным
ожиданием неотвратимого унижения и даже подумывал, не пойти ли ему самому в
НКВД и во всем «сознаться», потому что он совсем перестал спать. Но, в конце
концов, и его посадили. Туполев, узнав об этом, сразу внес их в свои списки –
это были едва ли не лучшие в стране специалисты по серийному поточному
производству. Поскольку 156-й завод мог изготовить два, три, ну пять
бомбардировщиков– не больше, было принято решение срочно создать в Омске
авиазавод. ЦКБ-29-НКВД свое существование закончило: 13 июля 1941 года с
товарной станции Казанского вокзала ушли три теплушки с зеками. Приготовили
место и для Андрея Николаевича, но его не было. Волновались, никто не мог
объяснить, где Туполев. А Туполев вместе с семьей был в другом поезде, в
купейном вагоне. Через неделю вышел приказ: Андрей Николаевич Туполев 19 июля
1941 года был «по ходатайству НКВД СССР на основании постановления Президиума
Верховного Совета Союза ССР от наказания досрочно освобожден со снятием
судимости». Вместе с ним освободят Егера, Френкеля, Черемухина, Бонина,
Надашкевича, Петрова, Озерова, всего около 20 человек, но тогда они еще
числились зеками и занимали положенные им места на нарах в теплушках.
|
|
