| |
установка, смонтированная на автомашине.
– А еще? – спросил Королев.
– Все...
– Ну, это можно было увидеть и десять лет назад, – Сергей Павлович был явно
разочарован.
В шарашке часто устраивали маленькие добровольные собрания, на которых в самой
непринужденной обстановке зеки делали доклады, делились планами и идеями.
Королев бы, наверное, мог сделать доклад по своей тематике, но упорно
отказывался:
– Рано, не о чем еще говорить. Работать нужно...
Но на доклады других зеков он ходил регулярно. Особенно запомнился замечательно
остроумный и очень интересный доклад Роберта Бартини. Водя пальцем по
специально сделанным для доклада графикам, Бартини сказал небрежно:
– Как вы видите, согласно графику будущий самолет Андрея Николаевича будет
иметь скорость не более 585 километров в час.
– Как 585? – взревел Туполев. – 640! Дурак! И графики твои дурацкие!
– Сам дурак!
Началось общее веселье.
Однажды Королев вышел из «аквариума» покурить и не поверил своим глазам –
навстречу шел Петр Флёров.
– Это ты? – тихо спросил Сергей.
– Я! – весело ответил Флёров и обнял его.
«Попка» в коридоре крякнул: вольные не только не обнимались с зеками, но даже
не здоровались.
Флёров работал в КБ Яковлева, занимался колесами и тормозами. Туполев вызвал
его для консультации. Колеса – это была целая проблема. При убирающемся шасси
колеса должны были быть как можно меньше. Но где предел?
Флёров приходил к Королеву в «аквариум», они подолгу беседовали. Однажды их
застукал Кутепов, но и рта не успел открыть, как Петр, кивнув на Королева,
ошарашил его вопросом:
– И долго вы его тут держать будете, товарищ начальник? За соседними столами
прыснули в кулак. Гришка растерялся, забормотал невнятно:
– Сколько положено, столько и будем...
Флёров заехал вечером к Ксане, потом к Марии Николаевне, рассказывал о встрече
с Сергеем, отдал записочки, которые вынес под стелькой башмака.
– А одет-то он хоть прилично? – взволнованно спрашивала Мария Николаевна,
словно это было самым главным.
– Очень элегантно, модно, – улыбался Петр, – черный комбинезон и... бутсы, –
хотел сказать: «говнодавы», – так называли эти ботинки в ЦКБ, но постеснялся...
Очень редко зеков из шарашки возили на свидания с родными в Бутырскую тюрьму.
Нина Ивановна вспоминала, что Сергей Павлович рассказывал ей, как к нему никто
не пришел и он очень горевал. Ксения Максимилиановна описывала эти свидания
достаточно подробно. Допускаю, что правы обе: какое-то свидание могло по
каким-то причинам не состояться, это огорчило Королева, запомнилось ему, о
других он мог и не говорить Нине Ивановне, понимая, что это ей не очень приятно
слушать.
Для всех зеков свидания эти были тяжким испытанием. Встречались близкие люди,
которые не видели друг друга несколько лет. Встречались буквально на минуты, –
что можно тут успеть рассказать и как можно рассказать, если рядом сидит
вертухай. Вертухаи могли воспринимать живых людей, как предметы, но живые-то
люди не могли так их воспринимать! А дети! Валентин Петрович Глушко впервые
увидел свою дочь на тюремном свидании. Когда Елизавета Михайловна, жена Кербера,
войдя в комнату для свиданий, сказала сынишке: «Левушка, поцелуй папу»,
двухлетний мальчик бросился на колени к вертухаю, обнял его за шею... Это было
так страшно, спазм горьких, горячих рыданий душил Леонида Львовича...
Пятилетняя Наташа Королева спросила отца:
|
|
