– Из сотни возможных решений, – рассказывал академик В.Н. Челомей, – он выбирал 
одно, не всегда мог точно обосновать свой выбор, но всегда оказывался прав...

Быть может, именно эта обостренная техническая интуиция подсказывала Королеву, 
что с СК-7 он идет не туда, что это не его дело. Кроме того, вся вторая 
половина 1934 года – время бурного развития ракетной техники в РНИИ. В августе 
Корнеев, Полярный и Душкин заканчивают проект жидкостной ракеты КПД-1. Королев 
чувствует, что коллеги начинают наступать ему на пятки, а терять первенства он 
не хотел. В сентябре он составляет таблицы данных по жидкостным торпедам. 
Заканчивает чертежи крылатой ракеты 06/IV. В октябре проводит огневые испытания 
двигателя ОР-2. В ноябре готовит в Софрино ракету РНИИ-ГИРД-07. В декабре уже 
подбирает двигатель для модели 06/IV. В газете «На страже» он подчеркивает 
строки в статье инженера Б.Н. Воробьева «Что делали стратостаты»: «Еще большие 
достижения имеются в исследовании природы космических лучей... получена 
возможность наблюдать эти лучи непосредственно».

Вот что его интересует! Он просто охладел к идее планерлета, потерял к нему 
интерес. Ведь не робот какой-то запрограммированный – живой, молодой, 
любознательный, увлекающийся человек, и порыв, с каким он сконструировал СК-7, 
это подтверждает. Впрочем, и во времена своей полной человеческой и 
конструкторской зрелости Королев мог остановить подчас успешно начатые 
разработки, потому что чувствовал: не то, не туда идет, не время этим 
заниматься. Так было, например, с очень увлекавшей его одно время идеей 
соединения двух космических кораблей длинным тросом, и раскрутки их вокруг 
общего центра масс для создания искусственной гравитации за счет центробежной 
силы. Сначала очень загорелся, всех тормошил, ночи не спал и другим не давал, 
но осуществить не успел. Очень увлекала Королева и идея посадки космического 
корабля с помощью авторотирующего несущего винта – наподобие винта вертолета. 
Он отдал ей много времени и сил, подключил массу людей. «Меня никто и никогда 
не просил сделать что-нибудь так, как просил Сергей Павлович», – вспоминал 
выдающийся конструктор вертолетов Игорь Александрович Эрлих. Но потом (были на 
то и объективные обстоятельства) и к этой идее он охладел.

Подобных примеров можно привести очень много. Бесспорно, одной из определяющих 
черт Королева всегда было умение выбрать цель и добиваться ее достижения, но 
если бы было только так, вряд ли бы Королев успел сделать в своей жизни столь 
много. А успел он потому, что мог быстро переключаться, находить главное и 
самое важное в данный момент, отказываться сегодня от задуманного вчера.

Кроме того, все люди, работавшие с Королевым, отмечают его умение слушать и 
оценивать чужое мнение. Почему нам не приходит в голову, что планер СК-7 был 
действительно неудачной конструкцией? Только потому, что его конструировал 
Королев? А весьма вероятно, что так и было: история авиации показывает, что 
пассажирские кабины в крыльях не прижились. Так, может быть, технический совет 
АвиаВНИТО сумел убедить Сергея Павловича в том, что его конструкция 
несовершенна или помог ему самому понять это?

Так ли было или не так, но в тот вечер они крепко поругались с Петром Флёровым. 
Петр кричал, что Сергей его обманул, что он предал собственную идею. Работа с 
той поры разладилась, все как-то сразу потеряли интерес к этому самолету, 
быстро разлетелись кто куда.

Через полтора года – в мае 1936-го, – отвечая на вопрос анкеты журнала 
«Самолет»: «Над чем мы работаем?», Королев написал: «В ближайшее время выходит 
в первый полет пассажирский , 6-местный мотопланер моей конструкции. К большому 
сожалению, эта машина выйдет из постройки со значительным опозданием, так как 
она была спроектирована еще в конце 1934 года». Королев обещания не выполнил: 
ни в 1936-м, ни в 1937-м году, ни позднее «в первый полет» СК-7 так и не вышел. 
Вернулся Сергей Павлович к этому проекту лишь в 1938 году, но доделать не успел.
 Тут и объективные причины есть: дискуссия о планерлетах пригасла, да и 
построить такую громадину быстро тоже было не просто: длина – девять метров, 
размах крыльев – почти двадцать один метр! Но главная причина того, почему идея 
этого планера осталась не реализованной, конечно, другая. Много лет спустя, 
когда в 1960 году Королев поручил старому другу Петру Флёрову отработку 
приземления моделей «Востока», они вспомнили свое домашнее КБ и СК-7.

– Да-а, – мечтательно сказал Сергей Павлович, – замечательное было время, в те 
годы я спал через ночь... Несколько месяцев спал через ночь...

А спал Королев через ночь потому, что, когда Петр уходил домой, он садился за 
письменный стол: обдумывал и писал «Сводный тематический план работ по проблеме 
овладения стратосферой».

К составлению этого плана Стратосферный комитет привлек многих крупных ученых и 
инженеров, в том числе Королева и его «идейного» противника Дмитриевского из 
Центрального института авиационного моторостроения, который доказывал, что 
построить высотный бензиновый авиамотор можно и он его построит. Общими 
усилиями план был составлен к 18 августа 1934 года, когда отмечался как бы 
двойной праздник – День авиации и открытие Первого съезда писателей, – события