Откуда брать нужные коэффициенты? По какой методике считать статическую 
устойчивость и эффективность рулей? Подобно тому как ракетный двигатель для 
своего совершенствования требовал вторжения в дотоле неизвестные инженерам 
области термодинамики, проблема устойчивости и управления ракетами в полете 
тоже потребовала вторжения в те области механики и математики, куда инженеры 
никогда не проникали.

Королев понял это раньше других. Буквально на всех техсоветах и совещаниях он 
говорит о необходимости развивать работы по автоматическому управлению, создать 
специальные мастерские по изготовлению автоматов и измерительных приборов.

Понимает он и другое: ракетная техника в развитии своем достигла такого уровня, 
когда она нуждается в конкретной помощи фундаментальных наук. Для дальнейшего 
движения вперед надо привлекать ученых. Сергей Павлович начал с того, что сам 
прочел закрытую лекцию о проблеме управления крылатыми ракетами в Институте 
механики МГУ. Задача была: расшевелить и увлечь идеями.

Отношение к лекции у слушателей было слегка ироничное: молодой парень в 
гимнастерке «учил жить» университетскую профессуру. В первом ряду уселись, 
умиротворенно сложив руки на животе, корифеи: директор института, ученик самого 
Н.Е. Жуковского профессор Леонид Самуилович Лейбензон, тоже профессор и тоже 
ученик Жуковского, аэромеханик Владимир Васильевич Голубев, консультант 
Королева, «посол большой науки» в РНИИ Николай Николаевич Бухгольц и другие 
известные ученые. Королев закончил доклад призывом помочь решить проблему 
управления полетом ракет. Корифеи дружно закивали: помочь нужно. Королев 
уточнил: это не общественная работа, РНИИ готов платить деньги. В рядах 
аспирантов сразу наметилось некоторое шевеление: не так часто удавалось им 
подзаработать. Дело кончилось тем, что с сотрудниками института: Х.А. 
Рахматулиным (он станет академиком в Узбекистане), Д.С. Вилькером, Л.П. 
Смирновым, Г.И. Двушерстновым Королев заключил хозрасчетные договоры. Но 
сказать, что молодые механики, вдохновленные речью Сергея Павловича, увлеклись 
ракетной техникой, значило бы погрешить против истины. Пожалуй, никто из них, 
кроме Георгия Александровича Тюлина, в этой области работать не стали. Многие 
из них рассматривали РНИИ как сытную оборонную кормушку, где можно подкормиться.
 Договорные работы нередко преследовали цель попросту «запудрить мозги» 
ракетчикам. Они были безупречны по форме, наукообразны по языку, но нередко 
очень бедны по содержанию. В уравнения и формулы подставлялись вновь 
изобретенные «ракетные» члены и коффициенты, которые придавали им вид 
непривычный для глаза и на первых порах создавали иллюзию неких новых 
разработок. Однако, если разобраться, многие «открытия» были перепевами давно 
известного. Один отчет, как потом выяснилось, оказался почти целиком 
переписанной статьей бельгийца Госа «Устойчивость и управляемость самолета». 
Королев, узнав об этом, сначала пришел в ярость, а потом засмеялся и сказал:

– Сами виноваты: языков не знаем, журналов не читаем. У таких лопухов и нужно 
деньги отнимать...

Его всегда веселила солидная толщина отчетов.

– Взгляните, – говорил он Щетинкову, – ну, каковы хитрецы: если ссылаются на 
Ньютона, не ленятся на полстраницы все титулы перечислить: и член парламента, и 
смотритель монетного двора...

Договорные работы и консультанты в полной мере его не удовлетворяли. Лучше 
всего было бы иметь собственного теоретика. Наконец такой случай представился: 
к Королеву пришел молодой ленинградский инженер Борис Раушенбах. Но, к 
сожалению, случилось это только в 1937 году, немного пришлось им поработать 
друг с другом, а пока Пивоваров с механиками Авдониным и Букиным трудились в 
поте лица, доводя до ума капризный ГПС.

Этот первый наш ракетный гироскопический автомат Королев решил поставить на 
ракету 06/3, которую сконструировал Щетинков. Она уже совсем не была похожа на 
бесхвостку, скорее – на модель бомбардировщика с размахом крыльев в три метра и 
весом 80 килограммов. Была и уменьшенная модель этой ракеты – 06/2, которую 
пускали дважды, чтобы сверить ее расчетный и действительный путь. Эта малышка 
оказалась необыкновенно своенравной и однажды во время испытаний выдала 
«мертвую петлю», а потом с воем пронеслась над самой головой Тихонравова, но он 
так оторопел, что испугался только на ее второй «петле», после чего она 
врезалась в землю.

Малышка была как бы лабораторным подопытным существом. А все надежды 
связывались теперь с главным большим детищем Щетинкова и Королева – в 
технических документах РНИИ эта новая ракета называлась 216.

Немало сил и нервов стоила Королеву эта ракета. Уговорить Клейменова и 
Лангемака выделить деньги на эту работу было очень нелегко: новое предприятие 
Королева стоило довольно дорого. На полигоне в Софрино надо было выстроить 
60-метровый рельсовый путь. По рельсам должна была катиться тележка с 
разгонными пороховыми ракетами, а с этой тележки уже стартовала 216. Глядя на 
чертежи этого громоздкого и дорогого сооружения, Лангемак морщился. Когда