22


Лишь сумма преодоленных препятствий является действительно правильным мерилом 
подвига и человека, совершившего этот подвиг.

    Стефан Цвейг


С назначением Лангемака главным инженером тематика РНИИ была окончательно 
продумана и утверждена. Определилась структура. Примерно четыреста сотрудников 
РНИИ, кроме плановиков, АХО и мастерских, были разбиты на четыре неравных 
отдела. Первый был самым многочисленным и занимался пороховыми снарядами. 
Второй, где теперь работал Королев, – жидкостными ракетами. Из заместителя 
начальника института Королев, слетев на несколько административных ступенек, 
превратился просто в старшего инженера. Над ним оказались не только Клейменов и 
Лангемак, появились и непосредственные начальники: отделом руководил Алексей 
Стеняев, сектором – Евгений Щетинков. Стеняев – один из недавних выпускников 
Военно-воздушной инженерной академии, не так чтобы уж очень большой специалист 
по жидкостным ракетам, но человек не без организаторского таланта. Надо отдать 
должное Клейменову и Лангемаку – они узаконили в РНИИ правило, согласно 
которому руководителем того или иного подразделения не обязательно должен был 
быть самый знающий и опытный специалист. Такому специалисту надо было создать 
максимально благоприятные условия для непосредственной его работы, а не 
отвлекать на административно-хозяйственные хлопоты. При этом его ставка могла 
быть выше, чем у его формального начальника. Конечно, и Королев, и Глушко, и 
Тихонравов понимали в жидкостных ракетах больше Стеняева. Точно так же у 
пороховиков: ленинградского профессора Петрова, а затем опытного москвича 
Победоносцева сменил хороший администратор Глухарев, а у Дудакова – лучшего 
специалиста третьего отдела, который занимался твердотопливными ускорителями 
для самолетов, начальником был поставлен Зуйков – тоже из недавних выпускников 
ВВИА.

Наконец, в четвертом отделе работали химики, которые занимались ракетными 
порохами, готовили свои адские смеси на маленьком пороховом заводике в Софрино.

Однако не будем лукавить: очевидная разумность подобной кадровой системы имела 
и другое объяснение, о котором не принято было говорить, но о котором знали все.
 Во главе отделов должны были стоять люди партийные, еще лучше – военные, с 
которых можно было в случае чего спросить со всей партийной строгостью, которым 
можно было не просто приказать, но приказать командирским голосом. Победоносцев 
называл их «комиссарами при командирах». А командирами не на бумаге были как 
раз настоящие специалисты. Конечно, приказывать им было труднее. Ну, прижал ты 
его, а он взял и ушел в другое место, в ЦАГИ например. Хороший работник – 
трудноуправляем, ибо знает себе цену, смело критикует, не боится гнева 
начальства, да и вообще, кого боится хороший работник? Только того, кто мешает 
ему быть хорошим работником. А значит, руководить им трудно. Никак в умах 
человеческих уже на 17-м году Советской власти все не разграничивались два 
понятия: руководить и принуждать. Увы, и Сергей Павлович Королев – сын своего 
времени, не всегда эти понятия отличал, но об этом разговор впереди... 
Клейменов понимал, что идейно выдержанные партийцы из военной академии в 
решении принципиальных научно-технических вопросов института будут слабоваты. 
Поэтому действительными членами образованного уже в 1935 году 
научно-технического совета были все-таки в основном специалисты – «мозги РНИИ»: 
Лангемак, Королев, Глушко, Победоносцев, Тихонравов и Дудаков.