– А так ли уж и далеко? И про Магнитку говорили – куда-де нам... Уходил, не 
хотел говорить. Но ведь разговора такого не миновать все равно. Хорошо, он 
поставит такие станки, которые нужны ему...

Переезжать в новое здание начали еще до Нового года, но дело шло медленно. Зоя 
Кожемякина на своей полуторке курсировала между Садово-Спасской и Лихоборами с 
предельной загрузкой: столы, стулья, шкафы, чертежные доски, архивы, горючее, 
фанера, краска, цемент, железо профильное и просто болванки, наконец, станки, 
моторы, приборы – короче, все хозяйство, накопившееся незаметно за два года в 
их подвале. Все это надо было погрузить, разгрузить, заранее прикинуть, где что 
будет стоять в новом помещении, решить, кто, где и с кем будет сидеть, 
выслушать множество частных пожеланий («только не у окна!», «только не в этой 
комнате, тут ужасный сквозняк...») и при всем желании всем угодить, непременно 
с кем-то поссориться – так мчались день за днем, и радости, и беды были мелкими,
 скучными, неинтересными, как домашние мухи.

Ленинградцев еще не было: не решили окончательно вопрос с их квартирами, но уже 
пополз шепоток: «Они сидят в своем Питере и ждут, когда мы тут для них все 
вычистим и вымоем...» Королев спрашивал Клейменова, когда приедут ленинградцы, 
Клейменов сказал, что надо организовать Ленинградский филиал и этим 
непосредственно занимается Лангемак.

– А что его организовывать? – спросил Королев. – Просто часть товарищей уедут в 
Москву, а часть останется, вот это и будет филиал...

– Вот вы какой быстрый, Сергей Павлович, – прищурился Клейменов. – Вот бы наши 
цеха с такой бы быстротой оснащались...

С цехами дело шло плохо. Небольшая группа рабочих и механиков 
«старичков-энтузиастов» из ГИРД удовлетворить нужды института не могла. Бывшие 
механики дизельной лаборатории тихо спивались от безделья, а некоторые из них 
разбрелись в неизвестном направлении. Приходили наниматься рабочие с 
расположенной неподалеку суконной фабрики, Клейменов их принимал («Кадровый 
рабочий класс, мануфактуры – оплот революции!), но это были совсем не те люди, 
к которым привык Королев в подвале, – понимающие его с полуслова не только 
мастера, но и простые слесари. Эти „мануфактурные революционеры“ не могли 
толком прочитать чертежи. Королев давал им задания, они их заваливали, Королев 
устраивал разносы, они шли жаловаться к Клейменову. Клейменов, принявший их на 
работу, испытывал как бы моральную ответственность за „свои“ кадры, защищал их 
и упрекал Королева в неумении „работать в гуще народных масс“. Королев злился, 
потому что никакой „гущи народных масс“ не было, а была кучка неумелых лентяев, 
раздраженных тем, что секретность мешает делать „левые“ дела и воровать. Воля 
Клейменова все глубже и глубже загоняла Королева в это производственное болото, 
из которого ему вылезти было очень трудно. Назревал крупный скандал.

Разразился он вскоре после Нового года. 17 января 1934 года Королев представил 
Клейменову справку о неудовлетворительной работе мастерских института.

«План работ на январь не выполняется, – говорилось в ней. – Оборудование 
производства происходит чрезвычайно медленно. Освоение этого оборудования 
происходит также недостаточными темпами... Нет должной ясности и четкого 
стремления выполнить установленное задание ни у руководителей производства, ни 
у бригадиров сборочных бригад, ни у каждого рабочего места... План сроков не 
имеет...

Нет простейшего порядка в деле прохождения того или иного заказа на работы, 
распределения их по рабочим местам, систематического контроля за их выполнением.
.. Рабочий высокой квалификации с нарядом в руках занимается отысканием 
материала, затем сам же его подготавливает для работы. Вопрос с подачей 
инструмента не упорядочен в должной степени... Обращение с инструментом в цеху 
скверное...

Заработок рабочего неровен и зачастую недостаточен, а иногда чрезмерно высок.

Все затронутые вопросы являются, несомненно, вопросами низового порядка, 
разрешаемыми в самом производстве, в цеху, в бригаде. Тенденций к их постановке 
и разрешению, однако, нет и даже, наоборот, у меня создается впечатление, что 
руководители производства ведут свою работу «от дня к дню», всецело полагаясь 
на меня, как вышестоящего начальника, разрешая подобные наболевшие вопросы 
тогда, когда их укажет кто-либо, я или вы, товарищ начальник... Даже в тех 
случаях, когда очевидность того или иного положения заставляет меня отдать 
какое-либо распоряжение руководителям производства (хотя по сути это было бы их 
дело), последнее выполняется нечетко и не в срок...

Как результат всего вышеизложенного слаба трудовая дисциплина на производстве 
РНИИ. Настроение у рабочих скверное. Постоянные срывы... дезорганизуют даже 
самую стойкую передовую часть рабочих нашего производства...»

Королев пишет о необходимости улучшить отопление помещений и питание в столовой,
 об организации транспорта, поскольку добраться до института на окраине города