«Для изучения влияния качки желательно устройство приспособления, 
воспроизводящего таковую», – в Центре подготовки космонавтов были 
сконструированы специальные качающиеся платформы и вибростенды.

«Для изучения влияния добавочных факторов (положения тела, температуры, 
влажности, газового состава, атмосферного давления и т.п.) желательно 
устройство кабины с соответствующим оборудованием» – это заказ на барокамеру и 
сурдобарокамеру, выполненный четверть века спустя.

«Желательно исследовать перегрузку в опытах с человеком до 10...» – такие и 
даже большие перегрузки испытали во время тренировок первые наши космонавты.

То, что впоследствии было названо проблемами жизнеобеспечения в космическом 
корабле, всегда чрезвычайно занимало Королева. Этот интерес традиционен: он 
пришел от Циолковского, который начал с вращения на самодельной центрифуге 
тараканов, а кончил основами современной космической медицины и систем 
жизнеобеспечения, от Цандера, с его наивными и трогательными опытами по 
организации биологических циклов на марсианском корабле. Одухотворение, 
очеловечивание ракетной техники у нас, русских, началось с момента ее рождения. 
Королев был настолько заинтересован биологическими проблемами, что заразил 
своей увлеченностью жену, благо Ляля была медиком. Не без инициативы Королева 
еще в период его работы в ГИРД в Военно-воздушной инженерной академии имени Н.Е.
 Жуковского была проведена серия опытов по регенерации воздуха и газовому 
обмену. Был выпущен отчет об этой работе начальника лаборатории Н.М. 
Добротворского и врача К.М. Винцентини. Для регенерации воздуха предполагалось 
установить в кабине стратоплана специальные патроны с принудительной 
вентиляцией. Существовал запас кислорода, который мог потребоваться в том 
случае, если аварийный клапан выпускал избыток не поглощенной патронами 
углекислоты. Предусматривались обогрев и осушение кабины. Герметическая кабина 
должна была сбрасываться с парашютом, т.е. так, как возвращались на Землю наши 
космические корабли. Даже об одежде стратонавта уже думали тогда: шелковое 
белье, шерстяной костюм, сверху – влагонепроницаемое покрытие. Жизнь пилота при 
разгерметизации сохранял колпак типа водолазного и костюм из 
воздухонепроницаемой ткани с электрообогревом.

Но вернемся на Университетскую набережную, в конференц-зал Академии наук. На 
трибуне профессор Николай Алексеевич Рынин. Он делает подробнейший доклад о 
всех возможных методах освоения стратосферы, приводит множество примеров, 
анализирует весь зарубежный опыт и заключает:

– Дальнейший прогресс в высоте и скорости полета аэропланов в стратосфере 
возможен, но связан с применением реактивного двигателя.

Почти половина доклада Рынина была посвящена ракетам, их истории, классификации,
 техническим данным, результатам применения, отдельно разбирал работы Крокко, 
Зенгера, Цандера, проанализировал все удачные запуски пороховых и жидкостных 
ракет, в том числе и «девятки» Тихонравова.

– Наиболее реальными, – сказал Николай Алексеевич, – являются такие 
перспективы: до высоты в 20-25 километров возможны полеты стратопланов с 
винтомоторной группой, далее до высоты 50 километров возможны полеты реактивных 
стратопланов и, наконец, еще выше – полеты ракет...

Тут уже можно было аплодировать!

Однако даже среди «реактивщиков» очень скоро наметились некоторые расхождения, 
правда, не столько в принципиальных общих вопросах, сколько в технических 
частностях. Особенно кипятился Королев, когда слушал доклад М.В. Мачинского, 
председателя Ленинградского общества изучения реактивного движения. Мачинский 
говорил вроде бы и справедливые слова, горькие, но справедливые: «...с 
развитием реактивного движения связан целый ряд чисто научных вопросов, либо 
лишь наполовину решенных, либо даже почти и не начатых изучением...»

В перерыве в фойе маленькими роями кружились спорщики.

– Вот вы утверждаете, что техника реактивного движения находится в состоянии 
детском, – наседал Королев на своих оппонентов. – Вы критикуете, и часто 
справедливо критикуете Оберта, Эсно-Пельтри, Годдарда. Но они дело делают, 
проектируют, строят, пускают. И мы думаем не отстать от них. Кто же, по-вашему, 
должен реактивную технику переводить из детского в юношеское состояние, как не 
мы с вами?

– Для этого нужны наука, приборы, стенды, – перебивал Мачинский. – А все хотят 
сразу летать, простите, к звездам...

– Цандер мечтал о полете к Марсу, но это не помешало ему решить очень много 
неотложных практических задач...

– Вот, вот, именно марсианские корабли! Да неужели вам, Сергей Павлович, не