Ввиду всего этого клирики, неотлучно присутствовавшие с целью облегчить 
путешествие души из этого мира в потусторонний, прекратили спор, неуместный 
возле покойника. Но это прекращение было лишь временное; в действительности же 
смерть великого Мастера оказалась началом решительного несогласия и раздоров 
вокруг его имени, когда его прижизненные усилия затемнить и сделать труднее 
доступными свои произведения – картины, параграфы рукописей или еще что-нибудь 
– дали плоды. Но если бы не было смерти, оставляющей человека беззащитным перед 
лицом вечности, не была бы возможна анатомия, а люди не узнали бы о себе, 
сколько им удалось благодаря таким исследователям, как Леонардо. Отсюда выходит,
 что знание и смерть прочно связаны и одно зависит от другого, о чем говорится 
в библейском предании о первородном грехе и его последствиях для человечества, 
как их ни толкуй – буквально, аллегорически, морально или аналогически, то есть 
любым из четырех способов, указанных Данте в его «Пире», во второй части после 
первой канцоны.

Обмывающие и убирающие мертвое тело женщины удивлялись гладкой и белой коже и 
хорошо развитым мышцам, поверху обернутым тончайшим нежным жиром, хотя к 
красивым сильным плечам прикреплялась старческая голова с седыми редкими 
волосами и морщинистая шея, и человеку с воображением, а не этим монашкам, все 
в целом могло представиться каким-то кентавром, составленным из частей 
различного состояния и возраста. Кроме того, если смотреть внимательно, видно, 
как исхудали, слабы и тощи правая рука и левая нога покойного, при его жизни 
долгое время остававшиеся без упражнения из-за паралича. Обладая же вместе с 
воображением еще и сообразительностью, легко представить, что таким поистине 
издевательским и жестоким способом природа демонстрирует принцип контрапоста, 
настойчиво ею осуществляемый во всех сферах, когда область физического и 
материального находит отражение в области духа.

Вазари рассказывает, что, видя свою жизнь скоро заканчивающейся. Леонардо 
углубился в чтение священных книг и с огорчением отзывался о своих винах перед 
богом и людьми, поскольку, мол, не так прилежно работал в искусстве, как этого 
требовало его дарование. Но это говорится во втором издании, вышедшем в свет 
спустя несколько лет после первого, где автор свидетельствовал, что, 
философствуя о природе вещей, Леонардо создал в уме еретический взгляд, не 
согласный ни с какой религией, и предпочитал быть философом, а не христианином. 
Такое изменение можно отнести к заботе о добром имени Мастера, поскольку 
наступали более строгие времена и ужасный раскол потрясал здание Христовой 
церкви. Но, как равно и клевета, доброжелательные выдумки редко оказываются 
вовсе беспочвенными.

Когда по итальянскому обычаю на третьи сутки, после захода солнца, раскачиваясь 
из-за неровностей почвы как утлая лодочка на морских волнах, гроб подвигался от 
местечка Клу в направлении к кладбищу у св. Флорентина, драгоценные останки 
сопровождаемы были всем клиром и меньшею братиею названной церкви, а также 
шестьюдесятью бедными, которые несли шестьдесят зажженных свечей, отчего 
процессия напоминала светя щуюся гусеницу. А перед тем – и ведь все это 
согласно духовному завещанию – у св. Флорентина отслужили три большие мессы, а 
в трех других церквах по тридцати малых. Завещатель также велел раздать 
милостыню призреваемым в богадельне св. Лазаря из суммы в семьдесят турских су, 
уплаченной казначею названного братства в Амбуазе. Надо быть подозрительным, 
как тот доминиканец, который в виду только что успокоившегося тела 
неодобрительно отзывался о недостатке истинного благочестия в произведениях 
Мастера, чтобы в щедрости, касающейся порядка похорон, усмотреть скрытую иронию 
к христианскому обряду. С другой стороны, упоминаний о верховном создателе, 
разбросанных здесь и там в его бумагах, при их немногочисленности, пожалуй, не 
хватит для доказательства верности святой римской церкви, тогда как некоторые 
его анекдоты или пророчества, казалось бы, прямо свидетельствуют обратное. Но 
поскольку в каждом деле имеется третья сторона, наиболее важная, почему не 
принять, что противоположности свободно сосуществуют в душе, разместившись 
напротив и наискосок, в контрапосте?

«Сер Джулиано и братьям, с почтением. Я полагаю, вы получили известие о смерти 
мессера Леонардо да Винчи, вашего брата, а для меня самого лучшего отца, чья 
недавняя кончина причиняет мне скорбь, которая будет владеть мною, покуда я жив.
 Но и для всех нас это громаднейшая утрата, поскольку природа не в силах другой 
раз произвести что-нибудь подобное».

Так, оправившись от отчаяния и беспамятства, овладевших им, когда ожидаемое в 
страхе событие в самом деле случилось, Франческо Мельци 1 июня 1519 года писал 
во Флоренцию. Назначенный распоряжаться исполнением завещания Мастера, 
Франческо затем приводит раздел, касающийся братьев, причинивших тому много 
огорчения длительной тяжбою из-за наследства Пьеро да Винчи:

«Завещатель повелевает и хочет, чтобы сумма в 400 скудо, порученная им 
камерленгу Санта Мария Нуова во Флоренции, была отдана его кровным братьям 
вместе с прибылью и доходами, которые могли прибавиться к означенным 400 скудо 
за время хранения».

Как правильнее будет это истолковать и что здесь усматривать – попытку наказать 
и усовестить алчных родственников великодушием или старческое расслабление,