скульптурными изображениями путто с ангельскими крыльями, вспыхивал 
полированный мрамор. Возле Цезаря секретарь Десяти и прибывшие с ним в составе 
посольства увидели Пьеро и Джулиано Медичи: эти по преимуществу находятся там, 
где они рассчитывают на помощь в восстановлении их принципата в Тоскане и где 
им сочувствуют. Тут же, ловко изогнувшись и отставив бедро, склонился над 
картой местности инженер Леонардо да Винчи, объясняя своему господину, как ею 
правильно пользоваться. Кстати говоря, если иные историки попрекают людей, по 
их мнению себя запятнавших, прислуживая негодяям, как Борджа, они при этом 
умалчивают, что Синьория сама его нанимает, оплачивая громадною суммою денег, 
единственно чтобы не нападал на Флоренцию, и формально их отношения дружеские.

– Мы прибыли без промедления, – сказал секретарь Десяти Цезарю Борджа, – и 
готовы выслушать ваши требования в удовлетворить их в том, что не противоречит 
интересам Республики. Это свидетельствует об искренности чувств, которые мы 
испытываем к вашей светлости.

Цезарь ему отвечал:

– Вопреки уверениям я хорошо знаю, что вы не питаете ко мне любви и готовы 
счесть преступником. Однако ваш теперешний образ правления мне не нравится, и 
вы должны его изменить. В противном случае, если вы не желаете моей дружбы, вы 
узнаете, что значит быть со мной во вражде.

В наглости, с какой высказывался герцог, заключалась демоническая сила и 
красота; и если бы кто сумел проникнуть в душу Никколо Макьявелли, секретаря 
Десяти, то обнаружил бы там скрытую радость исследователя, которого природа 
желает вознаградить за его догадливость, нескольку созданный воображением из 
отдельных частей облик идеального правителя внезапно ему явился в виде цельного 
существа: душа волка и профиль камеи, согласно трактату о государе.

Когда Цезарь закончил свою речь, старший из братьев Медичи, Пьеро, приосанился, 
желая, по-видимому, напомнить писателю, что уже приготовлены списки тех, кто 
способствовал их изгнанию, но Макьявелли не дал ему раскрыть рта и сказал:

– Мы не затаили против вашей светлости никакой обиды и всецело сочувствуем цели 
создания жизнеспособного государства в Романье. Что касается нашего образа 
правления, он может быть изменен исключительно волею граждан, которые его 
выбрали и установили. Поэтому, чем препираться в несбыточном, лучше согласиться 
в возможном: пусть нам обещают, что наши купцы смогут торговать и провозить 
товары в местности, где действует войско вашей светлости, и мы обещаем взамен 
сочувственное невмешательство.

Встретившись с Леонардо на другой день, Никколо посетовал:

– Уже много времени я не говорю того, что думаю, и редко думаю, что говорю. 
Если же мне случается другой раз сказать правду, то я ее прячу под таким 
количеством лжи, что трудно доискаться.

Таковы условия, в каких приходится действовать исследователю характеров и 
поступков людей. Но что затруднит движение стремительного могучего духа, 
мечущегося над полями, горами и водами, обращаясь внезапно к небу, чтобы 
соразмерить и соотнести с нашей Землею находящиеся там тела – звезды, Луну и 
Солнце – и всевозможные небесные правила, и вновь затем повернуться к 
практическим целям?




79




«Его Христианнейшего Величества короля Франции герцог Валентино и Романьи, 
владетель Пьомбино, гонфалоньер св. Римской церкви и верховный капитан – всем 
нашим местоблюстителям, кастеланам, капитанам, кондукторам, солдатам и 
остальным, кто в нашем подчинении. Этой грамотой предлагаю и предписываю, чтобы 
нашему превосходнейшему и любимейшему главному инженеру и архитектору Леонардо 
да Винчи, которому дано поручение изучить местность, города и крепости и все 
другое, что он найдет нужным, предоставлен был всюду свободный проезд без 
пошлины и дружественное разрешение исследовать, что он пожелает. Также велю 
предоставить ему проекты других инженеров, чтобы их исправлять. Во избежание 
нашего гнева никто не будет ему препятствовать. Дано в Павии, 18 августа 1502».


Наутро Цезарь со своими отрядами может оказаться в Пьяченце, к вечеру – в Форли,
 в полночь – еще в другом месте; ему достаточен один миг для раздумья, как 
жуку-водомеру, когда, застывая на поверхности воды, соображает, куда 
направиться далее. При подобной подвижности как нельзя лучше пригодится легкая 
летучая техника, а умение быстро вязать веревочные узлы и скреплять плотницкими