сказывалось первоначальное деревенское происхождение знаменитой династии – 
внедрить культуру тутового дерева на пустующих землях окрепло. И вот громадная 
пустошь во многих местах размечена посредством кольев с флажками, из которых 
иные выцвели от непогоды без всякой пользы, тогда как другие пригодились, чтобы 
согласно с разметкой устраивать канавы, лотки и заслонки как лучше для 
земледелия. Метафорически такую разметку флажками можно истолковать как 
предварительный план науки гидродинамики, а дальнейшая разработка есть дело 
времени, упорства и удачи исследователя.

Проводя дни с землекопами и плотниками, Леонардо с закатом солнца возвращался в 
гостиницу, но занятия его тем не заканчивались, и он оставался за письменными 
принадлежностями далеко за полночь – жар дневных размышлений и опыта исходил, 
преобразуясь в буквы, слова, цифры и чертежи. Не так ли нагретый солнцем камень 
излучает до самого рассвета тепло?

В капле воды, вполне округленной, можно наблюдать много разнообразных случаев 
деятельности водной сферы, как она заключает внутри себя тело Земли, не нарушая 
сферичности своей поверхности. Пусть будет взят свинцовый кубик величиною с 
просяное зерно и на очень тонкой нитке, на которой он подвешен, пусть он затем 
будет погружен внутрь такой капли. Окажется, что капля не потеряет своей 
шаровидности, хотя и возрастет на величину заключенного в ней кубика.

Остроумный пример и аналогия громадной Земли и ничтожной капли вполне 
убедительны и даже достойны древних философов, по обыкновению размышлявших 
перед каким-нибудь красивым мраморным портиком, вдалеке от практического дела. 
Сравнительно с древними, озиравшими мир как бы с вершины Олимпа и имевшими 
склонность к отвлеченному умствованию, Леонардо большею частью не парил так 
высоко, и его размышления сохраняли, можно сказать, всю влажность полей, 
питавших его наблюдательность.

Результаты работ по улучшению пустующих и негодных земель в долинах Ломбардии и 
еще где бы ни было, без сомнения, одно из важнейших произведений Мастера. И как 
это относится к любому другому произведению, в способах, которыми оно 
осуществляется, и в его окончательной внешности отражаются манеры и привычки 
творца и все его качества. К полотну, растянутому через Ломбардию, к 
уставленной сообщающимися сосудами громаднейшей скатерти Мастер притрагивался 
то здесь, то там, ограничиваясь другой раз незначительными исправлениями; или 
внезапно предпринимал какую-нибудь решительную переделку, противоречащую 
первоначальному плану; или, собравшись с учениками и помощниками, отъезжал из 
Милана, кажется, ради одного только обдумывания, ничего не меняя и не 
увеличивая количество сделанного. Таким образом, работа неизменно оставалась 
открытой для продолжения, как и в трапезной леса оставались неразобранными, а 
принадлежности живописца ожидали его, когда бы он ни явился. Такого обычая 
Мастер придерживался все шестнадцать лет, проведенные им в Милане без перерыва: 
пустыри Ломеллины занимают только часть полотна, исправляется также земля возле 
Павии, расширяется русло канала Мартезана, доставляющего в Милан воды реки Адды 
вместе с грузами с севера, – словом, начальнику орошения и водных путей 
флорентийцу Леонардо да Винчи заботы достаточно, как и материала для 
размышления и выводов.

Противовес воды. Если противовес воды будет иметь ширину, равную ширине бочонка,
 на который он давит, то часть его, действующая и производящая давление на воду,
 поднимающуюся в противолежащей трубке, будет такова, какова ширина названной 
трубки.

В другом месте Леонардо разбирает случай, когда одиннадцать локтей камня 
находятся над одним локтем воды, и весь этот нижерасположенный локоть 
испытывает давление вышележащей тяжести. Мастер находит, что если эти 
одиннадцать расположить горизонтально над соответственно большею площадью воды, 
то в соседнем сообщающемся сосуде вода поднимется не на одиннадцать локтей, как 
в первом случае, а на один локоть, поскольку имеет значение не общий вес груза, 
но тяжесть, приходящаяся на единицу площади воды. Исходя из такого рода 
параграфов, некоторые исследователи убеждены, что Леонардо находится где-то в 
преддверии фундаментальных законов гидродинамики; другие находят подобное 
мнение поспешным и неосновательным; третьи набираются наглости смотреть свысока 
на всю научную деятельность Леонардо да Винчи, ссылаясь, скажем, на такие его 
заключения:

Все ветви деревьев на каждой ступени их высоты, будучи сложены вместе, равны 
толщине основного ствола. Все ветвления вод на каждой ступени их течения при 
постоянной скорости равны ширине начального потока.

И то сказать, здесь страсть к аналогиям преобладает, а простота отношений плохо 
скрывает их приблизительность. Этим надменным следовало бы напомнить совет 
Николая Кузанского, обращенный к читателям трактата «Об ученом незнании»: 
«Желающий проникнуть в суть дела пусть не задерживается на буквальном значении 
отдельных выражений, которые не могут удовлетворительно соответствовать высшим 
духовным таинствам, а поднимается пониманием над смыслом слов». В самом деле, 
если – не отказываясь, понятное дело, и от более внимательного чтения – кому бы 
удалось полистать, бегло прочитывая и наслаждаясь изяществом чертежей и