рисунков относящийся к движению и свойствам воды манускрипт Леонардо, 
одновременно представляя в воображении громадное поле деятельности, 
какую-нибудь пропадавшую веками пустошь и ничтожную сравнительно с нею фигурку 
исследователя и устроителя, тот человек в этом воображаемом аккорде расслышал 
бы необычайные вещи. А именно – ничем не смущаемую уверенность в единстве 
теории с практикой, в их тесном союзе и неизбежности бракосочетания в свое 
время при испытании в Корте Веккио модели устройства для переноски Коня, 
предсказанном Франкино Гафури, регентом соборного хора.




69


Один ремесленник часто ходил навещать некоего вельможу, ничего не прося у него; 
вельможа как-то спросил, по какой надобности он приходит. Этот ответил, что 
приходит, чтобы получить удовольствие, которого тот получить не может, затем, 
что он-де охотно глядит на людей более могущественных, нежели он, как это 
делают простолюдины, тогда как вельможа может видеть только людей менее 
значительных, чем он сам.

Между мастерами и их нанимателями многое зависит от случайности и произвола; да 
и не в состоянии какой бы ни было заботливый князь безотрывно следить за 
судьбой каждого из его подчиненных, чтобы ими правильно управлять. Поэтому иное 
светило, хотя бы самое яркое, затмевается другими, менее важными, но 
обладающими большей наглостью, и о нем забывают. Когда же оно вновь появляется 
на небосводе, кто может знать, что с ним случалось, да и кому это любопытно? 
Сочиняя письмо герцогу Моро, флорентиец проявляет наибольшую требовательность 
при выборе выражений и слов и безграничное терпение, желая еще и не уронить 
своей гордости.



«Синьор, зная, что Ваша Светлость занята важными делами… Чтобы мое молчание не 
оказалось причиной неудовольствия Вашей Светлости… Пребывание на службе у Вашей 
Светлости обязывает меня к постоянному повиновению… Напоминаю Вашей Светлости 
обо мне, ничтожнейшем из малых сих… Извещаю Вашу Светлость, что канцелярия 
задолжала мне за полных два года…»


Так вот и колеблется жизнь – от забвения к славе; и кто захочет ее проследить 
как по вершинам достойного вознаграждения, так и в низинах заброшенности, легко 
убедиться, насколько трудна и неудобна такая дорога, в то время как несчастный 
прохожий заслуживает большего от нанимателей.

Я делаю все возможное, однако не имею чем оплачивать сотрудников, хотя надеюсь 
заработать на их пропитание. О Коне ничего не скажу, так как знаю, какие нынче 
времена.

Новый век, подобный неоконченной строителями громаде Собора, приблизился и 
нависает всей тяжестью; подробности рассмотреть невозможно, и многое закрыто 
лесами, однако размеры его очевидны, и кто попадет в его тень, робеет и мерзнет.
 В самом деле: наступающее будущее ничего хорошего не сулит, поскольку 
наследник французской короны происходит из Орлеанского дома и герцогам Сфорца 
придется расплачиваться за тщеславие одного из Висконти, который столетием 
прежде отдал свою дочь за французского принца. Теперь, чтобы Франция предъявила 
права на Милан, осталось умереть королю Карлу, здоровье которого внезапно 
ухудшилось. И вот Галеаццо Сансеверино, опытнейший капитан миланского войска, 
женатый на внебрачной дочери герцога Моро, колеблется на острие измены – 
герцога же в таких обстоятельствах хорошо приравнять к школяру, который, имея 
близко экзамен, бездельничает, а в самый канун обнаруживает, что срок слишком 
короток и для какой бы ни было подготовки его не хватает. Впрочем, судьба 
несчастной Ломбардии вместе с легкомыслием ее государя большинству людей 
безразлична, между тем как благородная щедрость и рвение герцога, когда ввиду 
близкого нападения неприятеля он устраивает в Замке широкий диспут, созывает 
ученых и докторов и содержит их за счет канцелярии, заслуживают благодарности.

Обстановку ученого собрания в Замке Сфорца лучше других обрисовал францисканец 
Лука Пачоли, а именно в посвящении, предшествующем трактату «О Божественной 
пропорции», опубликованном знаменитым венецианским типографом Альдо Мануцием[44 
- Мануции – семья итальянских типографов, издателей и ученых, имевшая 
родоначальником Альда Мануция Старшего (1448–1515).] спустя десять лет, когда 
Моро, будучи пленником французского короля, оканчивал жизнь в заключении в 
замке Лош на Луаре.

«В году от нашего спасения 1498, в девятый день февраля, в неприступной 
крепости знаменитого города Милана состоялось научное соревнование в 
присутствии Его Светлости герцога и сопровождавших его лиц, духовных и светских,
 и знаменитых ученых мужей, находящихся при дворе Его Светлости Лодовико