один, два или три часа, но только созерцал, рассматривая и внутренне обсуждая и 
оценивая ее фигуры. Я видел также, как в соответствии с тем, что ему 
подсказывал его произвол, он уходил в полдень, когда солнце находится в 
созвездии Льва, из Корте Веккио, где он делал из глины своего удивительного 
Коня, и шел к монастырю делла Грацие. Там он влезал на помост, брал кисть, 
делал один или два мазка по какой-нибудь из фигур и сразу затем спускался 
оттуда, и уходил, и шел в другое место».

Все это похоже: Мастер, если бы его не преследовали заказчики, ни одного 
произведения не объявлял бы законченным и не выпускал бы из мастерской, а 
живопись в делла Грацие и вовсе увязла бы в бесконечном обдумывании и 
обсуждении – с самим собой, и с приятелями, и с разными посторонними лицами. 
Напрасно отец Винченцо надеялся, что, отложив в сторону уголь и взявшись за 
кисть, живописец оставит проволочки, настоятелю приходилось огорчаться как 
прежде. Избранный Мастером, хотя и мало проверенный практикой способ живописи 
смесью темперы и масла по сухой штукатурке хорошо пригоден для переделок и 
улучшений, тогда как живопись по сырому не дала бы возможности сделать один-два 
мазка и затем спуститься с лесов, покинуть трапезную и временно отдаться 
другому занятию. Леонардо как раз начал лепить всадника для своего Коня, хотя 
лучше бы он этого не делал, поскольку фигура герцога Франческо из-за ее 
надменного вида послужила причиной разрушения памятника, так как неприятели 
Сфорца этого не вынесли.

Между тем негодяям следовало бы поучиться благородству поведения у Мастера, 
презиравшего применяющих силу, мало того, он учил исследовать и принимать к 
сведению аргументацию противника, и какой бы возмутительной она ни была, 
предпочитал ее аргументации доброжелателей и пояснял это следующими словами:

Будь расположен столь же охотно выслушивать то, что твои противники говорят о 
твоих произведениях, как и то, что говорят друзья: ведь если это истинный друг, 
то он второе ты сам, а противоположное этому ты найдешь во враге. Друг же может 
ошибаться.

Осенью 1496 года с окончанием торжественных празднеств по случаю вручения Моро 
императорской инвеституры вместе с титулом герцога Миланского Мастер послал 
Больтраффио в Павию, чтобы тот приступил к обещанной картине с изображением 
герцогини Изабеллы в виде св. Варвары. Как празднество было сомнительным, 
поскольку Моро инвеституру скорее купил на не принадлежащие ему деньги, что в 
его обычае, так же сомнительна польза от подобной картины: если св. Варвара не 
уберегла несчастного Джангалеаццо от гибели, восстановить законное право его 
наследников она не сможет тем более. Но это уже другое дело; так или иначе, 
поскольку Салаино находился в мастерской с порученной ему маленькой мадонной 
для одного миланского дворянина, безотлучно возле Мастера был единственный 
Марко. Что касается сторонних посетителей, Леонардо никому не препятствовал 
приходить в трапезную делла Грацие и свободно высказываться о произведении, 
хотя непременно находятся такие, что заболевают, если не удается осудить 
какую-нибудь превосходную вещь или оклеветать достойного человека. А ведь если 
посетитель молчит, потерян от изумления способность речи, неудовольствие 
крикливо о себе извещает. И это при том, что архитекторы трапезной придали ее 
помещению свойство усиливать самые ничтожные звуки. Таким образом Леонардо 
имеет время обдумать услышанное, прежде чем спускаться с лесов для возражения 
наиболее наглым.

Поскольку Леонардо советовал ученикам наблюдать за глухонемыми, заслуживает 
быть отмеченной проницательность путешествующего с севера паломника:

– Ужасное известие вызывает глубокую скорбь, а не растерянность и злобу, как 
если бы предводитель сообщил соумышленникам, что им не удается избежать 
правосудия; тогда как присутствующие апостолы испытывают все же более тонкие 
чувства сравнительно с тем, что можно видеть у непривычного к сдержанности 
простонародья или у глухонемых, которые размахивают руками и искажают лицо, не 
имея других средств сообщения.

– Тупицам, как ты, – ответил за Мастера Марко д'Оджоне, – следует показывать 
вещи в преувеличенном виде, так как они не могут ценить слаженность композиции, 
чудесное освещение или чередование и превосходную гармонию красок.

– Зато я хорошо понимаю скромность и благочестие, – ответил прохожий, – которые 
дороже стоят в наших краях сравнительно с буйством, неприличным смирению и 
задумчивости апостолов, следующих Спасителю, терпя лишения и неудобства.

Однажды в сопровождении свиты и клира в трапезную явился престарелый кардинал 
из Каринтии из местности Гурк, который, посещая Милан, останавливался в 
монастыре делла Грацие. Леонардо тотчас спустился с лесов, чтобы приветствовать 
важное лицо и дать пояснения, если понадобится. При виде хотя и не полностью 
оконченного произведения древний старик кардинал изумился и как бы впал в 
остолбенение, не в силах произнести ни слова; когда же вышел из тупика, не 
тратясь на похвалы, спросил Леонардо, какое он получает вознаграждение. Мастер, 
не задумавшись, отвечал, что две тысячи дукатов ежегодно, не считая подарков.