была 
не только аналогия: государство - воплощение абсолютного духа, проходящего 
через 
природу как ступень своего самопознания.

Теперь возьмем термодинамическую систему. Здесь поведение частицы не определено 

макроскопическими термодинамическими законами, например законом энтропии, 
определяющим лишь средние величины и поведение больших статистических ансамблей 

молекул. Это напоминает положение индивида в обществе, где царят слепые 
стихийные законы. Его индивидуальное поведепие не определяется этими 
макроскопическими законами, оно игнорируется ими.

614

И, наконец, квантовая система. Поведение отдельной частицы не игнорируется, 
частица взаимодействует с макроскопическими телами и может при известных 
условиях начать своим индивидуальным поведением цепную реакцию. Это 
индивидуальное поведение не определяется в общем случае макроскопическим 
законом. Если такая система будет фигурировать в аналогии, иллюстрирующей 
положение человека, то здесь речь может идти о его положении в подлинно 
гармоничном обществе, без анархии производства, без классов, в обществе, где 
исчезает то, что имел в виду Маркс, когда говорил об отчуждении личности.

Протест Кьеркегора в своей объективной сущности был протестом против 
"кристаллической решетки". Он в значительной мере был направлен против Гегеля, 
против распространения на человеческую жизнь законов, аналогичных законам 
природы. В философии Гегеля отразились противоречия классической науки, которые 

вели ее вперед, но вместе с тем в его системе отразилась и абсолютизация 
классического всемогущества макроскопических законов.

Протест Достоевского был направлен против уподобления человеческих судеб судьбе 

индивидуальных частиц в термодинамической системе. Мы могли бы взять иные 
естественнонаучные аналогии и сказать об уподоблении человеческих судеб 
биологической борьбе за существование. Достоевский не пользовался такими 
аналогиями, но прямо говорил о статистическом характере вселенской гармонии как 

причине возврата билета для входа в эту гармонию. Оба - и Кьеркегор, и 
Достоевский - не могли видеть ни путей дальнейшей эволюции представлений о 
макро- и микроскопических законах, ни путей ликвидации отчуждения личности.

Протест Кьеркегора был гносеологическим и противостоял философии, исходившей из 

всевластия макроскопических законов и отрицания внутренних степеней свободы 
человека. Но эти внутренние степени свободы абсолютизировались и представлялись 

независимыми от макроскопического мира, от того общего, что объединяет 
индивидуальные экзистенции. Кьеркегор не видел, что иллюзорны

615

не только "Вселенная без происшествий", но и "происшествия без Вселенной". Он 
не 
видел, что истинное, конкретное, подвижное бытие включает и индивидуальные 
экзистенции, и макроскопический интегральный мир, что эти полярные компоненты 
бытия теряют смысл одна без другой.

Достоевский видел эти полюсы. Слово видел имеет здесь более прямой смысл. Он 
действительно видел их с превышающей видение реальных предметов ясностью, какая 

свойственна созданиям художественного гения. Вспомним еще раз картину 
Петербурга, где "у всякого своя угрюмая забота". Этот образ неотделим от 
полярного ему образа - вселенской гармонии, игнорирующей "неглижаблей". Они 
сливаются в наивысшей абстракции и в то же время наиконкретнейшем, приниженном, 

опустошенном образе вечности в разговоре Свидригайлова с Раскольниковым.

Достоевский не может разорвать полюсы бытия - экзистенцию и интегральную 
гармонию, потому что его творчество пронизано рационалистической поэтикой, а в 
ее пределах нельзя уйти в логические конструкции, нужно оставаться в сфере 
конкретного, а здесь связь полюсов бытия нерасторжима.

Исходный пункт конструкций Кьеркегора - абстрактный индивидуум, внутренняя 
экзистенция которого отринута философией. Исходный образ Достоевского - это 
конкретный человек, конкретный, захлебывающийся от крика ребенок, конкретнейший 

штабс-капитан Снегирев. Каждый из них несомненно обладает внутренними степенями