эмпи-

599

рического постижения - эксперимента. У обоих - только акцент: выражение 
"грешить 
против разума" принадлежит Эйнштейну, а Бору и другим создателям квантовой 
механики принадлежит метод перехода от идеи неконтролируемого воздействия к 
представлению о рациональном мире каузальных связей.

Можно ли найти у Бора психологические корни его "акцента"? Если подойти к этому 

вопросу с оговорками о сугубо гадательном характере возможных здесь 
предположений (с оговорками, аналогичными само собой разумеющимся оговоркам при 

сопоставлении идей Эйнштейна и образов Достоевского), то такие корни можно 
видеть в философии Кьеркегора. Тогда мы получаем возможность увидеть с новой 
стороны различие между Кьеркегором и Достоевским и вообще между иррационализмом 

и связывающим новую науку с искусством "эстетическим ультрарационализмом".

Констатациям связи идей Бора с идеями Кьеркегора посвящена довольно 
значительная 
литература [24]. У Кьеркегора нетрудно найти построения, близкие Бору даже по 
форме, вплоть до дополнительности. Геффдинг пишет, что в "Концепции ужаса" 
Кьеркегор отошел от лозунга "или или", приблизился к "так же как", а вернее, 
попытался дополнить первый лозунг вторым [25]. Но не подобными сближениями 
можно 
показать связь идей Бора с идеями Кьеркегора. Она вообще не может быть 
"показана" в обычном смысле. Связь эта состоит не в заимствовании понятий, а 
скорее в принципиально ненаблюдаемом механизме психологического резонанса. 
Когда 
Бор и его товарищи по кружку "Эклиптика" (несколько аналогичному эйнштейновской 

"Олимпии") изучали сочинения Кьеркегора, на юношей по преимуществу действовала 
психологическая сторона иррационализма, некоторая потеря интереса к формальной 
логике и интерес к ее нарушениям [26]. Когда Леон Розенфельд писал, что "Бора

500

вдохновлял принцип дополнительности все время, начиная с его юношеских 
размышлений" [27], то здесь следует подчеркнуть слово "вдохновлял"; понятие 
вдохновения не укладывается в схему логического вывода или заимствования 
позиций.

24 См.: Feuer L. S. Einstein and the Generations of science. New York, 1974, p. 

109-157 ("Niels Bohr: The Ecliptika. Circle and Kierkegaardian Spirit". О 
происхождении понятия дополнительности у Бора см. также: Holton G. The roots of 

complementarity. Daedalus, 1970.
25 См.: Feuer, p. 124.
26 О таком падении интереса и допущении некоторой "свободы от логики" и 
ограничении логики у Бора говорил Оскар Клейв (см.: Feuer, p. 137),
27 Rosenfeld L. Niels Bohr. An Essay. Amsterdam, 1945, p. 9.


При всей гадательности констатаций, относящихся к подобным связям, можно 
считать 
весьма вероятным, что размышления Бора были навеяны философией Кьеркегора, т.е. 

философией, отказывающейся от своего многовекового исходного пункта - 
"любопытства", исходившей из "ужаса и смерти" и проникнутой отрицанием либо 
ограничением разума. Эта философия не сделала Бора адептом иррационализма. Его 
основные идеи - это новый трансформированный рационализм. Но если говорить о 
психологическом подтексте теории, то явный акцент на негативной стороне 
неклассической науки, на отрицании или ограничении традиционных канонов разума 
в 
какой-то мере отражал юношеские размышления. Бора привлекало отличие микромира 
от макромира, нарушения законов мира в микромире, парадоксальная сторона новой 
физики. Напротив, основная психологическая направленность Эйнштейна - 
позитивная; это поиски новой, но единой и непротиворечивой каузальной концепции 

космоса и микрокосма, так явно выразившиеся в критическом замечании о теории 
относительности в автобиографии Эйнштейна и в попытках создания единой теории 
поля.

Какую роль в такой психологической направленности могла играть эстетика 
познания? Эстетика, ощущение прекрасного, это прежде всего постижение 
бесконечного мира в его локальном, конечном, сенсуально воспринимаемом элементе,