Гейзенберга, обеспечивающих и ограничивающих такую возможность.

Мир, в котором нет классических объектов, выходит за рамки квантовой механики. 
При его описании приходится отказаться от классических понятий радикальнее, чем 

это сделала квантовая механика.

Большим историческим недоразумением было длительное, господствовавшее в течение 

многих лет представление об эйнштейновской критике квантовой механики как о 
критике с классических позиций. На самом деле эта критика имела иной 
объективный 
смысл, она могла указать на границы квантовой механики, отделяющие ее от более 
радикальной теории.

545

Но это не было недоразумением в буквальном смысле. Это было историческим 
недоразумением, т.е. невозможностью для концепции выявить свой действительный 
смысл до того, как новые понятия не приобретут сравнительно конкретного вида. 
Мы 
вскоре остановимся на тех понятиях, которые позволяют, оглядываясь назад, 
увидеть действительный смысл позиции Эйнштейна в отношении квантовой механики. 
Здесь дело, впрочем, не только в истории науки, но и в эволюции идей Эйнштейна. 

В течение долгих лет он не выходил за рамки "классического идеала" науки, т.е. 
стремился нарисовать картину мира, в которой нет ничего, кроме движений и 
взаимодействий тождественных себе тел. Действительная критика квантовой 
механики 
не "сзади", а "спереди", т.е. с более радикальных позиций, с позиций еще 
большей 
неопределенности динамических переменных, возможна только за пределами 
"классического идеала" науки.

Критика квантовой механики спереди принципиально отличается от попыток отказа 
от 
вероятностной версии без перехода физики на некоторую новую, еще не получившую 
"внутреннего совершенства" более высокую ступень. Эйнштейн отнюдь не разделял 
надежд на антивероятностную переформулировку существующей квантовой механики. 
Он 
писал Максу Борну:

"Видел ли ты, как Бом (как, впрочем, и де Бройль, 25 лет тому назад) верит в то,
 
что квантовую теорию можно детерминистски истолковать по-другому? Это по-моему 
дешевые рассуждения, но тебе, конечно, лучше судить" [23].

Взгляды Эйнштейна исходили из возможности проникновения физической мысли в 
область более общих закономерностей. Эйнштейн очень точно определил область 
применимости квантовой механики:

"В области механических (курсив Эйнштейна) процессов, т.е. всюду, где 
взаимодействие различных структур и их частей можно с достаточной точностью 
рассматривать, постулируя существование потенциальной энергии взаимодействия 
между материальными точками, статистическая квантовая теория и поныне 
представляет собой замкнутую систему, правильно описывающую эмпирические 
соотношения между наблюдаемыми величинами и позволяющую теоретически 
предсказывать их значения" [24].

23 "Эйнштейновский сборник 1972". М., "Наука", 1974, с.
24 Эйнштейн, 4, 295-296.


546

Здесь дано определение механических процессов. Эйнштейн понимает под ними 
движения, вызванные взаимодействием частиц, причем взаимодействия зависят от 
пространственного положения частиц. Речь идет о картине, в которой частицы 
движутся так или иначе в зависимости от своего положения и соответственно от 
действующих на них сил, обязанных взаимодействию тел, т.е. о "классическом 
идеале": все, что происходит в мире, объясняется движением и взаимодействием 
масс.

Чтобы показать неклассический характер тех позиций, с которых Эйнштейн 
критиковал квантовую механику и соответственно радикально неклассические 
импульсы для развития квантовой механики под влиянием этой критики, следует 
коснуться следующего сходства и вместе с тем различия теории относительности и 
боровского принципа дополнительности.

Сначала остановимся на последнем.