| |
результатом споров между Эйнштейном и сторонниками официальной вероятностной
интерпретации.
Во-первых, эти споры толкнули Бора и других сторонников официальной концепции к
значительному уточнению их позиции. В цитированном уже выступлении в Институте
физических проблем Бор после рассказа о первой беседе и первом споре с
Эйнштейном говорил о последующих дискуссиях. Отсюда и взяты строки, помещенные
в
качестве эпиграфа к этой главе. Что имел в виду Бор в своей процитированной там
фразе: "На каждом новом этапе Эйнштейн бросал вызов науке, и, не будь этих
вызовов, развитие квантовой физики надолго бы затянулось" [22].
22 Наука и жизнь, 1961, № 8, с. 73.
543
Во-вторых, в результате дискуссий была уточнена критическая платформа. Стало
выясняться, что для определенного круга процессов квантовая механика не
обнаруживает внутренних противоречий. В этом отношении она отличается от
механики Ньютона. В последней существовали внутренние противоречия: мгновенное
дальнодействие и абсолютное время, а также силы инерции как критерии
абсолютного
движения - все это противоречило "классическому идеалу" - общей основе всех
теорий "типа ньютоновой механики".
Квантовая механика исходила из определенного постулата - существования
классического объекта, и ничто в ней не противоречило исходному постулату,
ничто
не вводило произвольных допущений. Поэтому здесь в отличие от механики Ньютона
можно было пойти вперед, только предъявив совершенно новые факты, раскрыв новый
мир, в котором не было бы места исходному постулату квантовой механики.
Эти факты накоплялись в физике элементарных частиц. Но они не входили в арсенал
эйнштейновской критики квантовой механики, и до поры до времени эта критика
казалась лишенной эвристической ценности. Она считалась бесплодной, как и
поиски
единой теории поля. Отсюда - вывод о почти полной бесплодности того отрезка
творческого пути Эйнштейна, на котором его гений должен был находиться в зените.
С этим выводом трудно примириться.
Вывод о бесплодности эйнштейновской критики (и в равной степени поисков единой
теории поля) теряет смысл при изменении критериев того, что мы называем
эвристической ценностью. Явной и непосредственной эвристической ценностью
обладают однозначные и позитивные физические теории. Но значительной, хотя
неявной и косвенной, эвристической ценностью обладают также концепции
незавершенные, не достигшие однозначной и позитивной формы, оставившие будущему
не ответы, а только вопросы.
544
Объективный смысл вопросов, содержавшихся в эйнштейновской критике квантовой
механики, сейчас стал довольно ясным. Гейзенберг и Бор говорили о
взаимодействии
движущейся элементарной частицы с некоторым телом, в отношении которого нет
никаких сомнений ни в его положении, ни в скорости. Такое тело, например
диафрагма, через которую проходит частица, - вне подозрений, она заведомо не
сдвигается во время эксперимента. Мы игнорируем тот факт, что сама диафрагма в
конечном счете состоит из частиц, лишенных, вообще говоря, определенного
положения и определенной скорости. Как только мы распространяем квантово-
атомистическое представление на диафрагму, квантовая механика утрачивает смысл,
ведь он как раз и заключается в утверждениях, относящихся к квантовому объекту
(частице), во-первых, и к классическому объекту (например, к диафрагме), во-
вторых. Квантовая механика обладает не только негативным содержанием, она не
только отрицает возможность одновременного сколь угодно точного определения
координат и скорости частицы. Квантовая механика, как уже было сказано,
обладает
позитивным содержанием, она утверждает, что при определенных условиях, с
определенными ограничениями можно определить положение и скорость частицы. Вот
это позитивное содержание квантовой механики и подвергается сомнению во всех
более радикальных (в смысле отказа от классических понятий), чем квантовая
механика, теориях начиная с тридцатых годов, когда впервые усомнились в
возможности точного определения переменных поля, независимо от условий
|
|
