меру вероятности, Эйнштейн видел исходное понятие в энергии частицы, а волновой 

процесс с частотой колебаний v он считал условным понятием. Но главное, что 
здесь нужно подчеркнуть, - это критика представления о квантовой механике как о 

чем-то завершенном. Если концепцию Гейзенберга и Бора будут считать последним и 

окончательным ответом на вопрос о движении микрочастицы, то эта концепция 
станет 
чем-то абсолютным, чем-то сходным с догматом, чем-то исключающим дальнейшие 
поиски.

536

Эйнштейн писал Шредингеру:

"Успокаивающая философия (или религия?) Гейзенберга - Бора помогает верующему 
обрести подушку для спокойного сна. Его нелегко согнать с подушки. Пусть 
отлеживается. Но эта религия чертовски слабо действует на меня, и я, несмотря 
на 
все, говорю: Не "Е и v", а "E или v". И именно не v, a E - эта величина в 
конечном счете и обладает реальностью. Но никаких математических изменений я из 

этого не могу вывести. Моя мозговая шарманка уж очень выдохлась..."

Эйнштейн видел, что статисгико-вероятпостное понимание квантовой механики не 
противоречит опыту. Но для него эта констатация не снимает возможности "точного 

детерминизма" применительно к микромиру. Эйнштейн думал, что можно представить 
себе картину элементарных процессов, ход которых определяется точным образом. 
Принципиальная представимость таких процессов и является спорным пунктом в 
теоретической физике.

В 1950 г. Эйнштейн писал Соловину:

"С точки зрения непосредственного опыта точный детерминизм не существует. В 
этом 
вопросе - полное согласие. Вопрос состоит в том, должно ли быть описание 
природы 
детерминистическим описанием или от этого можно отказаться. Далее следует 
специфическая проблема: можно ли для индивидуального объекта получить 
представимый образ, в котором полностью исключена статистическая закономерность.
 
Только в этом и состоит различие точек зрения" [11].

11 Lettres a Solovine, 99.


Здесь мы снова видим, что представление о нестатистических закономерностях 
поведения элементарных частиц оставалось у Эйнштейна интуитивным и никогда не 
выражалось в какой-либо определенной гипотезе. Эйнштейн не ждал реабилитации 
доквантовой физики. Но, как уже говорилось, критика квантовой механики с 
неклассических позиций не могла в то время облечься в конкретный образ и 
оставалась неопределенной и в целом интуитивной тенденцией мысли. Такой 
характер 
критики квантовой механики можно увидеть и в большом числе других выступлений 
Эйнштейна.

537

В 1936 г. Эйнштейн написал статью "Физика и реальность" [12], в которой говорит,
 
что мысль о полноте квантовомеханического описания не приводит к противоречиям, 

но настолько противоречит его научному инстинкту, что он не может отказаться от 

более полной концепции. Отвечая на эту статью в обзоре "Дискуссии с Эйнштейном",
 
Бор снова высказывает, в несколько иной форме, основную идею квантовой 
механики: 
в ней "мы имеем дело не с произвольным отказом от детального анализа атомных 
явлений, но с признанием того, что такой анализ принципиально исключается" [13].


12 Эйнштейн, 4, 220 -227.
13 Бop U. Избр. науч. труды, т. II, с. 428.


Под "более точным анализом" здесь подразумевается неограниченно точное 
определение динамических переменных, например положения и скорости. Квантовая