| |
8 См.: Эйнштейн, 3, 604-011.
9 Бор Н. Избр. науч. труды, т. II. с. 180-191.
534
Философские позиции Эйнштейна были при этом весьма отчетливыми. В 1938 г. в
письме к Соловину Эйнштейн высказал следующую характеристику связи между
затруднениями квантовой механики и позитивизмом. Он пишет о "вредном влиянии
субъективно-позитивистских взглядов" и прибавляет:
"Понимание природы как объективной реальности считают устаревшим предрассудком,
и квантовые теоретики из нужды делают добродетель. Люди больше подвержены
внушению, чем лошади, поэтому у них в каждый период - своя мода, и большинство
не знает источника этой тирании" [10].
10 Lettres a Solovine, 71.
"Из нужды делают добродетель..." В данном случае "нужда" состояла в
настоятельной необходимости применить в теории микромира классические понятия,
описывать движение элементарной частицы по аналогии с классической частицей,
ограничив такую аналогию неопределенностью сопряженных переменных и указанием,
вообще говоря, лишь вероятности точных значений этих переменных для каждого
момента и для каждой точки. Множество фактов, доказывающих волновую природу
частиц, и множество фактов, доказывающих их корпускулярную природу, требуют
такого ограничения классических понятий. В этом и состоит "нужда".
Для Эйнштейна "нужда", т.е., по его терминологии, "внешнее оправдание", еще не
решает дела. Необходимо вывести концепцию из общих физических принципов. Такая
тенденция существовала в интерпретациях квантовой механики. Соотношение
неопределенности и статистический характер квантовомеханических закономерностей
выводили из априорной невозможности познания объективной реальности, из
неотделимости объекта познания от его субъекта, из границ причинного объяснения
мира. Нужда стала добродетелью. Официальная версия квантовой механики перестала
быть результатом "нужды" - некоторым предварительным, подлежащим дальнейшему
развитию объяснением определенного круга наблюдений. Она рассматривалась как
выражение раз навсегда данных свойств познания - результатом "добродетели". Но
для Эйнштейна границы причинного объяснения мира, инде-
535
терминизм, отрицание объективной реальности были разрывом с непоколебимыми
проверенными всем экспериментом и всей практикой устоями какой бы то ни было
науки. Он искал иного "внутреннего совершенства" квантовой механики -
возможности вывести ее соотношения из более общей картины объективной
реальности, из более общего понятия причинности.
Не следует схематизировать взгляды Эйнштейна на квантовую механику и
приписывать
этим взглядам последовательный и четкий характер. Вообще говоря, Эйнштейн
критиковал квантовую механику с позиций более общей и радикальной
неклассической
теории, а не с классических позиций. Но классические позиции могли быть
сформулированы в явной форме - классическая физика имела четкие контуры.
Напротив, более радикальная и общая неклассическая теория не существовала (да и
теперь, строго говоря, не существует), и критика квантовой механики "слева"
могла вестись лишь в самой неопределенной форме. У Эйнштейна, в его
выступлениях
по поводу квантовой механики, классические мотивы переплетались с критикой
"слева". Он иногда приближался к сторонникам классической интерпретации, иногда
явно тянул в сторону более радикальной теории. Второе направление, как бы
неявно
оно ни выражалось, представляется более характерным для Эйнштейна. В 1928 г.
Эйнштейн послал Шредингеру письмо, в котором в общем соглашался с
шредингеровской классической тенденцией, с шредингеровским отрицанием
корпускулярно-волнового дуализма. Эйнштейн не был согласен с союзом "или",
соединяющим волновую характеристику (например, частоту колебаний v) и
корпускулярную характеристику (например, энергию частицы Е).
В отличие от Шредингера, определявшего волны де Бройля как первичный процесс, и
в отличие от Борна и других физиков, рассматривавших интенсивность колебаний
как
|
|
