| |
аккомпанементом в рамках перипатетизма с его апологией пространственных
положений как основы гармонии бытия. Не только его физической гармонии. Через
историю перипатетизма приходит отождествление чисто пространственного положения
с моральными критериями: то, что выше топографически, выше в иерархии
религиозных и моральных ценностей. В Новое время моральные идеалы помещают во
времени; как уже говорилось: Руссо - в прошлое, Вольтер - в будущее.
466
Для классической науки инварианты, на которых основана гармония бытия, теперь
уже его динамическая гармония, - дифференциальные инварианты. Отныне основа
гармонии бытия познается через представление движения от одной пространственно-
временной локализации к другой, от одной точки и одного мгновения к другой
точке
и к другому мгновению. Бесконечность здесь фигурирует в качестве истинной
бесконечности, реализующейся в своих конечных элементах.
Классическая наука, подобно перипатетической, возникла и развивалась в диалоге
с
собой, переплетавшемся с диалогами, в которых собеседниками были XVII в. и XIX
в., прошлое и будущее. Тема диалогов была новой, но преемственно связанной с
античными коллизиями мысли. Парадоксы Зенона стали парадоксами
дифференциального
исчисления, веявшими над уравнениями физики, а парадоксы включения, выдвинутые
Эпименидом, Эвбулидом и другими, веяли над физикой начальных условий, которая
уходила к бесконечно большому, ко Вселенной, ко Всему. В число парадоксов
включения входил например, гравитационный парадокс (включение всей бесконечной
Вселенной в качестве элемента множества гравитационных центров, т.е. в себя
самое, приводит к бесконечным силам тяготения, действующим на каждое тело).
К таким же апориям вхождения приводили уже упоминавшиеся проблемы
первоначального толчка, мгновенного дальнодействия и объяснения сил инерции.
Отсутствие ответа (или, что то же самое, - теологический ответ) на вопрос о
начальных условиях, определяющих форму планетных орбит, выводило тангенциальную
слагающую из интегральной, охватывающей всю природу системы каузальных
объяснений. Мгновенное дальнодействие - это брешь в пространственно-временной
картине мира. Ньютоново объяснение центробежных сил и вообще сил инерции
выводит
пустое пространство за пределы мира как некую особую реальность.
Но все это не просто симптомы незавершенности классической картины мира, а
пункты, где рациональный ответ требовал перехода к радикально новым
представлениям.
467
Классическая наука подчиняет каждую локальную ситуацию дифференциальному закону,
соединяющему бесконечно малые расстояния с бесконечно малыми моментами времени
и
с модификациями и сочетаниями этих бесконечно малых величин. В этом смысле
классическая наука прежде всего опирается на презумпцию дифференциально
упорядоченной природы, упорядоченности бесконечно малых процессов, протекающих
в
сколь угодно малых интервалах пространства и времени. Именно поэтому центр
тяжести исследований в главном русле науки XVII-XIX вв. - это анализ бесконечно
малых величин и бесконечно малых по своим пространственно-временным масштабам
процессов. Но, как мы видели, в развитии классической физики все время звучали
иные, по преимуществу вопрошающие реплики. Внутренний диалог - свидетельство
незавершенности классической науки - продолжался. Иногда он становился уже не
символическим наименованием коллизий идей, а действительным диалогом. Таков был
спор между Ньютоном и Кларком и другие эпизоды идейной борьбы XVIII - XIX вв.
Переломным моментом в диалоге были "Экспериментальные исследования" Фарадея и
еще больше "Трактат" Максвелла.
Отсюда видно, какой неклассической была классическая наука, как много в ней
было
того, что Оствальд называл стилем "романтиков", противопоставляя его стилю
"классиков". Здесь мы приблизились к проблеме завершения, но пока только с
отрицательной стороны, со стороны понятия незавершенности. Попробуем подойти к
проблеме незавершенности, оценивая ее позитивно, не как отсутствие тех или иных
недостигнутых знаний, а как условие вклада данного периода научного прогресса в
необратимый прирост адекватных знаний. Именно такой подход является
историческим. Ведь развитие науки становится подлинной историей познания,
|
|
