эти уравнения объясняют эллиптичность планетных орбит, но отнюдь не позволяют 
понять, почему существуют именно данные орбиты, а не какие-то другие. Однако 
реально существующие орбиты подчиняются вполне определенным закономерностям, 
например известному закону Боде. Объяснение этих закономерностей ищут в 
предыстории системы, которая рассматривается как проблема космогонии, до сих 
пор 
еще в высшей степени дискуссионная. В атомной области неполнота 
дифференциальных 
уравнений является еще более существенной. В кинетической теории газов впервые 
стало ясно, что необходимо сделать какие-то новые предположения о распределении 

атомов в данный момент времени, и эти предположения оказались важнее уравнений 
движения: истинные траектории частиц не играют никакой роли; существенна только 

полная энергия, которая определяет наблюдаемые нами средние значения. 
Механические движения обратимы, поэтому для объяснения необратимости физических 

и химических процессов требовались новые предположения статистического 
характера. Статистическая механика проложила дорогу новой, квантовой эпохе" [6].


6 Вопросы причинности в квантовой механике. М., 1955, с. 104; см. также: Born 
M.~ Proc. Phys. Soc, 1953, 66, N 402 А, р. 501.


Этот большой отрывок очень отчетливо раскрывает роль поисков начальных условий, 

т.е. включения более широкой пространственно-временной системы для переноса 
парадигм классической физики в другие области, т.е. для генезиса классической 
науки. Следует подчеркнуть, что переносятся не только позитивные парадигмы, но 
и 
вопросы, апории, противоречия классической физики. В таких поисках и в таком 
включении значительную роль играло философское обобщение науки. Оно оказывается 

существенной стороной выявления "пятен на Солнце", не только исходных позиций 
классической науки - итогов научной революции XVI-XVII вв., но и последующего, 
послереволюционного развития классической науки в XIX в. и ее перехода в 
неклассическую в начале XX в.

461

В науке XVII-XVIII вв. и даже позже, в науке XIX в., философское обобщение не 
было достаточно явной и непосредственной движущей силой естествознания в 
процессе осознания "пятен на Солнце" и в поисках их устранения. Кантовские 
коррективы ньютоновой схемы мироздания были очень ярким, но не столь уж частым 
примером такой функции философского обобщения. Философия XVII-XVIII вв. и даже 
философия XIX в. была в значительной мере обобщением того, что Энгельс, говоря 
о 
Гегеле, назвал естествознанием "старой ныотоново-линнеевской школы" [7]. 
Объединение имен Ньютона и Линнея подчеркивает позитивную парадигму - 
презумпцию 
неизменности и непротиворечивости бытия в науке XVII-XVIII вв.

7 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 565.


Преимущественное внимание к позитивной парадигме и некоторое игнорирование 
апорий классической науки заметно даже у Гегеля, хотя в целом его философия 
отразила новый этап, когда ряд естественнонаучных открытий продемонстрировал 
указанные апории и создал немало новых. Но какими бы косвенными и неявными ни 
были воздействия философского обобщения на развитие естествознания, такое 
воздействие было широким. Оно происходило не только и даже не столько в форме 
логических дедукций, сколько через общественную и научную психологию, через 
последовательно усугублявшееся понимание, учет и ощущение живых апорий бытия. 
Но 
были и прямые, осознанные переходы от философских дедукций к констатации и 
попыткам решения нерешенных вопросов науки - негативной и вопрошающей 
компоненты 
научной революции. Такие переходы были лишь явным проявлением общей связи между 

развитием естествознания и философскими идеями. "Всеобщая естественная история 
и 
теория неба" вовсе не отделена от основного пути развития немецкой классической 

философии - одного из основных фарватеров философского обобщения научной 
революции XVI-XVII вв.

462

Сейчас следует перейти к формам такого обобщения с указанной только что точки