русской истории. Вы едва ли можете себе представить, сколько сердец — и горячее 
всех сердце пишущего Вам — обращалось к вашим снежным бивакам с надеждой и 
тревогой, внушенными происходившими там решающими событиями, и какой взрыв 
энтузизма в нашей стране вызвало ваше победоносное наступление. Ваша 
чрезвычайная любезность позволяет мне обратиться к Вам с просьбой, исполнение 
которой я буду рассматривать как неоценимую услугу.

Я очень хотел бы знать подробности партизанской войны, которая велась с такой 
отчаянной смелостью и неутомимой настойчивостью во время московской кампании. Я 
знаю, что было бы безрассудно обращаться с просьбой, требующей от Вас столь 
большой затраты времени, поэтому я ограничился бы получением нескольких 
описаний и эпизодов, написанных рукой Черного Капитана, и это считал бы 
величайшей любезностью...»

Получив портрет знаменитого романиста с его дарственной надписью и повесив, в 
свою очередь, изображение Вальтера Скотта в своем кабинете, Денис Васильевич 
написал ему 10 января 1827 года новое письмо:

«Я слышал от своего племянника Владимира Давыдова, что Вы коллекционируете 
оружие. Позвольте мне прислать Вам несколько образцов оружия кавказских горцев, 
курдов, живущих у подножия Арарата, и персов. Я был бы весьма счастлив 
пополнить Вашу коллекцию своими трофеями...

Вы писали мне, что хотели бы иметь некоторые представления о характере 
партизанской войны. Обстоятельства помешали мне ответить Вам своевременно, но 
по возвращении из Персии я буду иметь честь и удовольствие сослаться на мои 
«Мемуары об операциях моего отряда в 1812 г.» и мой «Опыт теории партизанских 
действий», которые года два тому назад вышли в 3-м издании и которые перед моим 
отъездом в действующую армию я еще раз пересмотрел, исправил и дополнил. 
Владимир хорошо знает оба языка — русский и английский — и с удовольствием 
переведет Вам мои мемуары и плоды наблюдений...»



На Кавказе, как и предполагал Денис Васильевич, его ждали отнюдь не радостные 
известия.

Тяжелая внутренняя война между Ермоловым и любимцем государя Паскевичем 
подходила к своей неминуемой развязке.

Алексей Петрович, обнявший Давыдова по его приезде в Тифлис, сказал прямо:

— Сия борьба мне не по силам. Царю я неугоден и тому имею многие подтверждения. 
Плетью обуха не перешибешь. Надобно убираться с Кавказа самому, пока не повезли 
силою... Вот погляди письмо, какое я послал уже на высочайшее имя. Копию с него 
я для себя сохраняю...

На листе, поданном Ермоловым, Денис Васильевич прочел:

«Недостаток доверенности вашего величества поставляет меня в положение весьма 
затруднительное... В этих обстоятельствах, не имея возможности быть полезным 
для службы моего отечества, я почти вынужден желать увольнения от командования 
Кавказским корпусом...»

Вскоре в Тифлисе объявился присланный царем начальник Главного штаба Дибич, все 
такой же дергающийся, неряшливый и суетливый. Он, как оказалось, повел лукавую 
двойную игру. Поначалу заверил Ермолова, что все остается в прежнем виде. Об 
этом же успокоительно говорил и войскам, должно быть, побаиваясь их 
привязанности к главнокомандующему. Однако интриги против Ермолова с появлением 
Дибича нисколько не прекратились, а обрели, пожалуй, новую силу.

Через некоторое время хитрый и оборотистый Дибич, по своему обыкновению отводя 
глаза в сторону, все же объявил о смещении Ермолова волею государя. И тут же 
повернул дело таким образом, будто в случившемся повинен не кто иной, как сам 
Алексей Петрович, добивавшийся своей отставки, о чем он изволил писать царю.

Главнокомандующим Кавказским корпусом был тут же провозглашен Паскевич, который,
 ничуть не стесняясь тем, что Ермолов еще не выехал из Тифлиса, проводил смотры 
войскам и кричал на площади пронзительным фальцетом:

— Я из вас ермоловский дух вышибу!..

Столь же двулично, как с Ермоловым, повел себя Дибич и в отношениях с Давыдовым.
 Он уверял его в верности старому приятельству и обещал достойное место в 
действующих войсках. Однако время шло, но никакой должности для Дениса 
Васильевича так и не находилось. Наконец ему предложили состоять при Главной 
квартире, то бишь болтаться без дела и заниматься пустой писаниной. В это же 
самое время только что сформированный для военных действий с персами отдельный 
6-тысячный отряд был поручен Дибичем и Паскевичем генералу Панкратьеву, не 
только не имевшему боевого прошлого, но и бывшему тремя годами моложе Давыдова