насчет нынешнего состояния флота?

— Везде надобно экономию навести. Флот стал расточительным удовольствием. Мы в 
России денег никогда не умели считать. А пришло время свои прихоти усмирить. 
Пусть особый комитет при цесаревиче все просчитает. Кушелев сам займется, сам. 
Думаю, что он и во главе Адмиралтейств-коллегии встать должен. На Черноморском 
флоте нам столько кораблей не надобно. И флотом ему считаться незачем. Расходы, 
расходы! Вознесенское наместничество следует ликвидировать. Одессу перестать 
строить — ни к чему нам эти потемкинские деревни. Флот довести до одной эскадры.
 Хватит деньги тратить. Все капиталы имеющиеся следует направить сюда, на флот 
Балтийский. Адмиралтейств-коллегия, как правильно граф Воронцов сказал, 
действительно похожа на старую и дряхлую бабу, которая оглохла, ослепла и 
потеряла движение рук своих. Экономить сие — задача флота.

Безбородко склонил голову и, позыркивая на императора, думал. Он и сам, где 
можно, стремился экономить, но понимал, что экономией власть не утвердить: 
нужна сила державная. И для этой силы денег жалеть не надо. Власть утвердишь, 
тогда и экономь. Сказал другое:

— Ваше императорское величество мудро задумали. Молю за вас бога, чтобы власть 
нынешняя дальше продолжалась. Экономить во всем — то истина государственная. 
Однако при сем добавлю, что, может быть, Черноморский корабельный флот не весь 
следует изничтожать. Может, прислушаться к некоторым командирам морским 
тамошним. Де Рибас, конечно, жулик, на Одессе руки греет. Мордвинов, тот спит и 
во сне англицкие порядки видит. Я вам докладывал, что в покровительство ваше 
просится вице-адмирал Ушаков.

— Что он там хочет? — недовольно отрываясь от широких, масштабных разговоров, 
спросил император. Да и не любил он потемкинских протеже, но Ушакова ценил за 
то, что служит не ропща и достойно.

Безбородко вытащил из папки бумагу, развернул и торжественно прочитал (знал, 
скороговорка — великому делу помеха).

— «Высочайше милости и благоволения Вашего императорского величества, в 
бытность мою в Санкт-Петербурге оказанные, подали смелость всеподданнейше 
просить монаршего благоволения и покровительства.

Встречавшиеся обстоятельства состояния моего истощили душевную крепость, 
долговременное терпение и уныние ослабили мое здоровье; при всем том 
подкрепляем надеждою, светом истины, служение мое продолжаю безпрерывно, 
усердием, ревностью и неусыпным рачением, чужд всякого интереса в 
непозволительностях!»

Павел поднял руку, пожал плечами.

— Почему они все на хворь ссылаются, на душу? И Суворов тоже...

Безбородко не хотел связывать имена. Знал, тогда никакого покровительства не 
будет. Не ждал окончания и неучтиво дочитал текст:

— «...дозвольте мне на самое малейшее время быть в Санкт-Петербурге и объяснить 
чувствительную мою истинную преданность. Сего однако счастливого случая я ищу и 
желаю, а притом, состоя под начальством председательствующего в Черноморском 
правлении, именуюсь командующим корабельного флота Черноморского, ежегодно 
служу на море, и по долговременской в здешних местах моей бытности и все 
обстоятельства состояния во всех подробностях флота, мне вверенного, здешнего 
моря и подробности ж сил противных почитаю мне известнее, по оным имею я также 
надобности лично донесть Вашему императорскому Величеству...» Хорошо бы принять,
 — захлопнул папку Безбородко.

Павел строптиво повел плечами:

— Ни к чему. За Черноморский флот будет заступаться. Да и что есть там такого, 
мне не известного?

— Однако же вы его знаете, ваше величество.

— Знаю, знаю. Усердный, но непонятный. За кого он? А впрочем, может, вы и правы,
 Александр Андреевич, Черноморский флот проинспектировать надо. Вдруг 
понадобится. Пусть поедет контр-адмирал Карцов и доложит по приезде. — Павел 
подумал и добавил: — И с Ушаковым пусть встретится, узнает, что за надобность у 
него ко мне.

Безбородко понял, что не добился того, что задумал, вытащить Ушакова в 
Петербург, приблизить ко двору, да и флотское дело на Черном море утвердить. 
Знал, правда, что императору разговор запомнится, в опасные минуты адмирала 
вспомнит.




Померились силой


Ушаков прибыл в зимний и н