дору Федоровичу, через 
силу наветов, сплетен и слухов.

С каждой новой ступенькой, что подымался Ушаков, громче раздавался ропот его 
недоброжелателей: «выскочка», «незнатен», «неродовит», а вот даже целый флот 
получил под свое начало. Забывали, что не знатностью и родовитостью победы 
здесь одерживали, на Черном море. Побеждал здесь он, Ушаков, умением, 
искусством и храбростью. И родовитость-то у него была, отец не раз вспоминал, 
дядя говорил о том, что Ушаковы издревле Отечеству служили, от князя Косогского 
род вели. Только он этим не тыкал никому в нос, не просил за это звание новое 
или орден. Вот они, недруги, и шептали, злословили, издевались.

Рассердился. Решил найти все бумаги о родстве своем. Направил письмо в 
Герольдию. Ждал долго, чиновники в Архиве возились так, что и забывать стал, и 
вдруг в грозовое июльское лето 1798 года получил бумагу — свидетельство. 
Развернул, с волнением прочитал: «Государственный Коллегии иностранных дел в 
Московском Архиве Черноморского флота вице-адмирал кавалер Федор Федоров сын 
Ушаков предъявил поколенную роспись роду своему и, изъясняя в оной о 
происхождении фамилии своей от Косогского князя Редеди, просил о даче ему как о 
начальном происхождении от рода Редеди и о службах предков его...

...Первое в родословной Книге в архивной библиотеке под № 29 глава 42-я; род 
Редедин, а от него пошли Симские, да Зыковы, да Елизаровы, да Гусевы, да 
Хабаровы, да Бирдюковы, да Поджегины, да Блеутовы, да Клютины, да Сорокоумовы, 
да Глебовы ...князя Редедю убили, а сынов Редединых... Во крещении первому имя 
Юрия, а другому Иоанн, за Романа дал великий князь Володимир Мстиславович дочь..
. А у Романа сын Василий, Редедин внук. А Василия сын Юрий — а у Юрия дети: 
Иван, да Михаиле Сорокоум. А у Михаила Сорокоума дети: Яков да Глеб. А у Глеба 
дети: Василий, да Козьми, да Иван, да Илья, да Василий меньшой. А у четвертого 
сына Глебова у Ильи дети: Григорий слепой, да Василий объезд — а у Григория 
дети Ушак, да Лапоть, да Кракотка, да Илья, да Алексей; да Иван Большой, да Лев,
 да Иван меньшой...»

«Вот вам и подтвержденье чиновное, откуда наш род-то тянется, — с 
удовлетворением подумал Ушаков, — а фамилия-то от этого Ушака и от его 
многочисленных братьев». Служили Ушаковы, как расписано было в свидетельстве, у 
великого князя Ивана, имели поместья в Московском уезде, ездили в битвы на 
Днепр в 1558 году. «А с Очаковым и Серным морем Ушаковы познакомились еще 
задолго до меня», — усмехнулся Федор Федорович. Были Ушаковы и воеводами в 
разных городах: в Бузулуке, в Михайлове, в Угличе. Вот и по посольским делам 
отправлялся в 1607 году в Крым Степан Ушаков, водил пальцем по грамоте 
вице-адмирал, а вот и к кесарю в Вену в 1674 году гонцом оказался Никон Ушаков. 
«Служили, служили Ушаковы государю и Отечеству, род есть, и герб наш будет 
ушаковский. Ныне постоянным, дабы всякий не попрекал, что высоко чересчур метит 
вице-адмирал Ушаков».

Федор Федорович прикрепил к стенке герб, отступил от него и внимательно 
осмотрел геральдические детали. На щите, имеющем горностаеву вершину, была 
изображена корона. В нижней части на голубом и золотом поле стоял дуб о двух 
кронах, сквозь который проходили две серебряных стрелы. Сверху щит был в 
дубовых листьях, в которых расположились дворянский шлем и корона. По двум 
сторонам щита стояли два рыцаря, держащие в руках по копью. Большого отклика в 
сердце герб у него не вызывал, но он почитал, что по традиции сей знак рода 
Ушаковых должен быть в его комнате и каюте. Затем подтянул к себе Свидетельство 
и прочитал: «Сия выписка о фамилии Ушаковых учинена Государственной коллегией 
иностранных дел в Московском архиве на основании имянного Его императорского 
Величества указа, июля в 27 день минувшего года состоящего в котором высочайше 
изображено. Дабы архивы способствовали дворянам в отыскании доказательств 
дворянского достоинства. Дано вышеупомянутому просителю Черноморского флота 
господину вице-адмиралу 12-го июля 1798 года».

«Ну вот и ладно, бумага есть, ткну, если надо, в лицо обидчикам», — подумал он, 
подошел к окну, распахнул и услышал громкий голос снизу:

— Гонец из Петербурга!




Средиземноморский узел


Несколько неожиданно для европейских политиков центр интересов крупнейших 
держав континента смещался все южнее и южнее к Средиземному морю. Бывшее 
некогда колыбелью для блистательных цивилизаций Азии, Европы, Африки — оно 
потеряло свое значение, как колыбель, вернее купель для этих цивилизаций. Его 
восточные и южные берега были подчинены несколько веков Османской империи. Было 
время, когда она полукольцом, как клещами, охватила Европу с запада и востока. 
Казалось, вот-вот Средиземное море станет озером турецких султанов. Но к концу 
XVIII века времена изменились. Мозаичное панно империи,