аристократами, а 
братства они не хотели ни с собственными согражданами, ни с близкими им по духу 
буржуа других стран.

Да, в Англии был в то время центр мирового капитала, и она пыталась держать в 
руках рычаги мирового господства. Далеко не все получалось. Выскользнула из-под 
управления северо-американская держава, вызывала раздражение и ненависть своей 
самостоятельной и независимой политикой Россия. Но на пике злобы в то время 
была республиканская Франция. И последняя ей платила тем же. И было ясно, что 
тулонская флотилия готовилась достичь берегов западной Англии или Ирландии. И с 
повстанцами страны древних кельтов обрушилась бы на короля, лордов и богачей, 
обратившись к нищему народу богатейшей страны.

В Петербурге, Константинополе и Неаполе думали по-другому. Чета неаполитанских 
Бурбонов, хлыщеватый и развратный король Фердинанд, его фактически властвующая, 
обладающая вампирскими склонностями супруга Каролина были в панике. Недавно 
французы сокрушили Пьемонт. На его территории созданы новые республики, 
превратилась в республику цитадель католиков — Папская область. Аристократия 
Неаполя заскулила: «Бонапарт готовится своим флотом низвергнуть королевство 
обеих Сицилии». Как будто ему недостаточно было сухопутных войск?

Селим III в Константинополе горестно взирал на раздираемую противоречиями 
Османскую империю. Он знал, что французы агитируют на Балканах в районах Греции 
(Морея и Сули), ведут интриги с полунезависимым пашой Янины — Телепеной, 
владетелем Шкодры и других округов-пашлыков. Французский флот мог привезти 
армию на Пелопонесский полуостров, в Египет, а может, и под сам Константинополь.


В Петербурге Павел I был в ярости от нерешительности антиреспубликанцев, он еще 
не различал оттенков в решениях Директории, для него все во Франции дышало 
духом давно испустившего дух революционного Конвента. Его осведомители доносили,
 что в Тулоне кипит напряженная работа, достраиваются корабли, оснащаются 
транспорты, идет доставка снаряжений и боеприпасов. Дерзость Бонапарта после 
артиллерийского расстрела роялистов и англичан там же, в Тулоне, и разгрома 
австрийцев в Северной Италии была известна. Его хитроумные дипломатические 
комбинации поражали напором и наглостью. У всех на памяти был договор в 
Камп-Фермо, когда перестала существовать Венеция, а Франция внезапно встала 
двумя ногами в Адриатике на Ионических островах. Все мог предпринять резвый 
Бонапарт. Под большим секретом из Тулона просачивается слух о возможности 
высадки десанта в черноморских портах и уничтожении флота в Севастополе и 
Херсоне.

Павел не хотел быть застигнутым врасплох и отдал приказ...




Дела личные...


В эти последние годы XVIII века Ушаков стал известной фигурой в Отечестве, 
коснулась его милость императрицы. А по флотской линии: капитан 1-го ранга, 
контрадмирал, и вот вице-адмирал. Еще один шаг и... Но только ли этим меряется 
жизнь? Только ли званиями да наградами она наполняется? В эти же годы он 
получил жестокие удары. Нет, не собственные ошибки, просмотры, недочеты привели 
к тому, не от вышестоящих командиров нанесены они, хотя и это было. Не от 
царского двора раны, хотя и оттуда при Павле пахнуло неверием и нежеланием 
встретиться, нет, самые больные, может быть, удары для Федора Федоровича пришли 
откуда-то свыше, извне, оттуда, где не владел он штурвалом, не давал сигналов 
предупреждающих, не отдавал команд. Одним словом, судьба.

Плохо было Ушакову в эти годы. Умерла мать, умер отец. Свирепость, дурь и горе 
вылезли в старшем брате Степане. Стал он бить дворовых, истязать девок, ропот 
пошел по селам, жалобы возымели действие. Посадили старшего брата в 
смирительный дом. Позор. Жена же его, гулящая, приглашала к себе ухажеров, да и 
сама куда-то уезжала, возвращалась тихой, молилась долго, а потом все 
зачиналось сначала. На гулянье деньги надо, продала дом и землю, а затем и сама 
утопилась.

Пуще всего огорчила его в то время кончина отца Федора в Санаксарской обители. 
Ушел из жизни человек, светлой верой, чистотой помыслов которого он восхищался. 
Свой путь выбрал сам, но многое примеривал на поступки и слова святого отца...

Тогда-то и решил Федор Федорович семью собрать, укрепить, не допустить распада. 
Взял адъютантом к себе брата Ивана, обратился в опекунский совет с тем, чтобы 
пришедшего в себя и «осмиревшего» Степана освободили из смирительного дома и 
перевели в его имение Анциферовку Олонецкой губернии. Всем он хотел сделать 
доброе дело, поддержать, не допускать раздоров, ссор, склок. Особенно любил 
детей брата Ивана Колю и Федю, племянницу Павлу, называл их своими детьми, слал 
подарки и добрые слова через отца.

И еще через одну темную силу приходилось пробиваться Ф