| |
- Разрешите поинтересоваться, Борис Николаевич, за счет чего?
Ельцин хитровато улыбнулся и многозначительно протянул:
- А это - мой секрет.
Сергеев наверняка уже знал, что этот "секрет" в последнее время активно
мусолили в некоторых правительственных кабинетах: увеличить зарплату военным
предлагалось отчасти за счет урезания имеющихся у них льгот. Когда
Черномырдин в общих чертах изложил этот вариант президенту, тот сразу дал
понять, что не согласится с такой идеей.
А других государственных источников повышения денежного содержания
военным не было.
Говоря о каком-то секрете, президент явно блефовал. Мне снова
вспомнилось, что однажды рассказывал о таких же приемах Б.Н. бывший
пресс-секретарь президента Вячеслав Костиков: "Как всякому человеку, ему
нужны были позитивные эмоции. Когда их долго, мучительно долго не было,
приходилось прибегать к паллиативам, иногда рассказывать басни".
Радостная весть о том, что у Верховного Главнокомандующего есть какой-то
свой секрет повышения денежного содержания военнослужащим, была тут же
выплеснута за стены Кремля президентской пресс-службой.
То было единственное, что с помощью кремлевских трубадуров мог сказать в
тот день Ельцин своей армии.
ДУЭЛЬ
Долгое время наблюдая за многочисленными попытками властей реформировать
армию, я пришел к выводу, что в России складываются два направления, два
лагеря политиков и генералов, явно и скрытно противостоящих друг другу во
взглядах на военное строительство. Представители одной стороны - Кремль,
правительство, Совет безопасности и Совет обороны (СО был создан в 96-м, а
упразднен в 97-м. - В.Б.) - стояли на том, что необходимо кардинально
сократить армию "до пределов, соответствующих экономическим возможностям
государства". А поскольку экономика России бурными темпами рушилась, то
трудно было определить тот "предел", у которого можно было остановиться.
Другая сторона (Минобороны, Генштаб, некоторые Главкомы видов Вооруженных
сил) настаивала на том, что в стране следует иметь армию, адекватную реально
существующим и потенциальным внешним военным угрозам.
Это противостояние еще с тех времен, когда премьером правительства был
Егор Гайдар, постоянно порождало конфликты между высшей государственной и
военной элитами России. Гайдар, на мой взгляд, был буквально зациклен на
идее сокращения армии и постоянно подталкивал к этому Грачева, который то
жестко сопротивлялся ("За рубеж в 1,9 млн мы не отступим!"), то вдруг
заявлял, что, "возможно, и 1 миллиона будет достаточно". Но, приняв почти
2,5-миллионную армию в мае 1992 года, Грачев передал ее Родионову в июле
1996 года уже с численностью 1,7 млн человек.
После Гайдара, во времена Черномырдина, становилось все более очевидным,
что и Кремль, и правительство ведут экономику страны к еще большему развалу.
Президент и его сторонники в правительстве стремились на чем-то сэкономить,
чтобы не дать государственному кораблю утонуть в пучине кризиса.
В качестве одного из объектов экономии опять-таки была избрана армия. Эта
идея и породила известный тезис Ельцина о том, что "армия должна быть
посильной для экономики".
Как я уже говорил, указание Ельцина - до конца 1997 года сократить армию
на 200 тысяч человек - осталось невыполненным. Но Кремль сделал вид, что "не
заметил" этого. То, из-за чего покарали Родионова, прощалось Сергееву.
Увольнение офицеров и прапорщиков тянуло за собой еще одну проблему -
жилищную. Вице-премьер Борис Немцов был одним из главных идеологов введения
так называемых Государственных жилищных сертификатов, по которым увольняемые
имели право бесплатно получить крышу над головой. Немцов эту идею яростно
пропагандировал и даже сумел добиться, чтобы она получила статус
президентской программы. Но уже вскоре это новшество вызвало большие
подозрения у офицеров: оказалось, что за "бесплатный" угол им надо было
доплачивать. Это и вовсе было похоже на аферу, узаконенную государством.
После кризиса 17 августа 1998 года, когда курс доллара возрос почти в 3
раза, местные власти не хотели продавать военным жилье за сильно
подешевевшие сертификаты. Руководство МО просило правительство индексировать
сертификаты в соответствии с новым курсом валюты, но там ответили, что
"сейчас не до этого".
Армию снова "кинули". Многие офицеры, для которых ГЖС оказались
всего-навсего "куклой", всученной им государством, были беззащитны перед
вопиющим обманом. Такими способами военная реформа "переводилась в
практическую плоскость"...
ПСЕВДОГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ
В 1996 году Ельцин с большой помпой оповестил соотечественников о
создании нового государственного органа - Совета обороны и выразил надежду,
что он сыграет важную роль в обеспечении безопасности страны и
реформировании Вооруженных сил.
В 1997 году на должность секретаря СО - Государственного военного
инспектора был назначен первый заместитель министра обороны Андрей Кокошин.
В том же году президент издал указ о ликвидации Совета обороны и с такой
же убедительностью стал доказывать, что без него Россия ничего не потеряет.
Андрей Кокошин был назначен на освободившуюся после ухода Ивана Рыбкина
должность секретаря Совета безопасности.
|
|
