| |
Создание и ликвидация СО, смена его секретаря были еще одним
свидетельством непоследовательности Кремля в проведении реформаторской линии
в области обороны.
В день назначения Кокошина Ельцин назвал его "героем нашего времени".
Многие на Арбате и даже в Кремле отнеслись к такой оценке как к слишком
большому преувеличению заслуг Андрея Афанасьевича. И были на то свои
причины.
С момента образования Российской армии (май 1992) и по нынешнее время
качественное состояние ее оружия и техники стремительно ухудшалось.
Командующие войсками военных округов и флотов постоянно слали на Арбат
шифровки, в которых докладывали, что боеготовность "с ржавым железом"
поддерживать нельзя.
А первый заместитель министра обороны Андрей Кокошин, с 1992 по 1997 год
непосредственно отвечавший за военно-техническую сферу армии, все это время
вдохновенно рассказывал подчиненным и общественности сказки о перспективах
перевооружения, о двойных технологиях, об индивидуальных устройствах
ориентирования солдата на местности, в бою и т.д.
Но при этом почти ничего в войсках и на флотах не менялось - разве что с
превеликим трудом удалось "поставить на ноги" несколько экземпляров
заложенных еще в советские времена ракетных систем и кораблей.
За последние 7 лет объем производства оборонной промышленности сократился
в 11 раз, а экспорт наукоемкой продукции упал до 1% общего объема
производства. Наш ВПК, еще шесть-семь лет назад располагавший потенциалом,
способным обеспечивать 250 дивизий, сейчас, похоже, не может "потянуть" и
одну.
Расходы на перспективные научные исследования сократились в 15 раз.
Федеральная целевая программа конверсии оборонной промышленности была
профинансирована в 95 году на 25%, в 96-м - на 11%, в 97-м - на 0%. То же -
в 98-м...
В стране осталось 6 авиастроительных заводов, рассчитанных на выпуск 545
боевых самолетов. Но реально на внутренний рынок поступает 1-2 самолета в
год. Еще 15 идут на экспорт.
Практически полностью прекращен выпуск новых боеприпасов, ракет
"воздух-поверхность", бронетанковой техники для своей армии. Долг Минобороны
военно-промышленному комплексу - 25 миллиардов рублей.
При нынешнем уровне финансирования ВВС способны поддерживать свой парк
самолетов только на 50%. ВМФ по сравнению с 1991 годом сократился более чем
наполовину.
За годы "реформ" потеряны все авианосцы. Однажды маршал Сергеев признал,
что ВМФ и не планирует иметь в своем составе корабли такого класса. В
течение последних пяти лет была заложена лишь одна подводная лодка "Юрий
Долгорукий", которая все еще не достроена.
Генштабовские эксперты считали, что при такой динамике развала флота в
российском ВМФ уже в скором времени останется 3-5 кораблей океанской зоны,
несколько многоцелевых подводных лодок и 20-30 малых кораблей и катеров. Это
похоже не на флот, а на флотилию, и может прекратить существование морская
составляющая Стратегических ядерных сил. И тут нельзя не учитывать, что к
2010 году истекут сроки предельной эксплуатации у большинства стоящих на
боевом дежурстве 713 межконтинентальных баллистических ракет...
Ельцин сказал: "Кокошин - герой нашего времени".
После этого мне показалось, что надо срочно сходить к психиатру.
ОПТИМИСТИЧЕСКИЕ ПОХОРОНЫ
Когда весной 1998 года Ельцин отправил правительство в отставку, из
Кремля лишь двум министрам - Примакову и Сергееву - дали понять, что они
могут продолжать спокойно работать.
Кириенко приехал на Арбат консультироваться с Сергеевым. Говорили о
военной реформе, о том, как двигать ее дальше. Вопрос о деньгах был самым
неприятным: задолженности военным росли, как снежный ком. Эту проблему
быстро замяли. Но что-то ведь все равно надо было придумать. И придумали.
Простенько, но со вкусом: вместо двух бывших комиссий по военной реформе
(Черномырдин) и ее финансовому обеспечению (Чубайс) будет теперь одна. Глава
ее - председатель правительства, а зам у него - министр обороны.
Сразу после встречи Кириенко подготовил письмо на имя Ельцина, в котором
предлагал "воссоздать комиссию по военному строительству".
Реформы не было, но комиссии по реформе - реформировали...
В письме Ельцину Кириенко предлагал усилить контрольные функции кабинета
министров над всеми "силовиками". Но эта инициатива не вызвала восторга у
секретаря Совета безопасности Андрея Кокошина: такое предложение не только
принижало его собственный статус, но и всего СБ.
Пошла новая игра амбиций, не предвещающая ничего хорошего.
В середине мая 1998 года состоялось совещание руководящего состава
Вооруженных сил России. В тот момент во многих местах шахтеры бастовали,
перекрывали железнодорожные пути из-за того, что правительство не выплатило
им долги. Кабинет Кириенко лихорадочно искал выход из положения. Но денег
для угольщиков не было. Не было их и для армии, которой государство
задолжало в общей сложности почти 40 млрд рублей. Участники совещания были
удивлены, когда министр обороны предложил подчиненным "пропустить шахтеров
вперед", им-де труднее.
Зал встретил эти слова маршала суровым безмолвием.
|
|
