| |
реформированию Вооруженных сил с бешеной скоростью протащили не только через
Коллегию Минобороны, но и через правительство.
Так у нас было всегда, когда авторы подобных документов не хотели, чтобы
их въедливо анализировали серьезные оппоненты. А оппоненты говорили, что
вряд ли стоит так быстро объединять РВСН, Военно-космические силы и войска
Ракетно-космической обороны. Так же точно, как и сращивать ВВС и ПВО.
Но эти доводы никто не слушал.
Ранее объявленное заседание Совета обороны в очередной раз было тихо
отменено.
У президента, отдыхающего на Волге, в этот момент останавливалось сердце.
Клев был сумасшедший...
ЗАГАДОЧНЫЙ БЛЕФ
В конце сентября 1997 года Игорь Сергеев в одной из подмосковных дивизий
встретился с генералами и офицерами Московского военного округа и объявил,
что до 1 ноября президент утвердит новую концепцию военной реформы.
Содержание этого документа Сергеев не раскрыл. В тот же день я позвонил
своему давнему сослуживцу по Генштабу и спросил, что он знает о содержании
ельцинской концепции. Полковник возмутился:
- Ты что? Это же секретный документ!
А на моем рабочем столе лежала копия конфиденциального доклада Пентагона
Конгрессу, неизвестно какими способами добытая за океаном. Получалось
странно и глупо: о том, как будет реформироваться американская армия в
ближайшие четыре года у нас на Арбате знали до мельчайших подробностей, а
как будет развиваться наша - секрет.
Я читаю доклад, именуемый "Quadrennial Defense Review": "США сейчас -
единственная глобальная держава со всемирными интересами... До 2015 года
глобального соперника типа СССР не появится... Доступ к нефти останется
национальным требованием для США... Будущее России весьма неопределенно...
Поведение России зависит от возрождения экономики..."
И мне подумалось: "В таких условиях речь должна идти не о реформировании,
а о спасении того, что осталось от армии". Наверное, это уже одно и то же...
И снова начали происходить странные вещи, которые, наверное, могут быть
только в России. До 1 ноября 1997 года президент не подписал, как публично
обещал министр обороны, новую концепцию военной реформы. Более того, стало
известно, что этот документ, в пожарном порядке разработанный в Минобороны и
Генштабе, был отвергнут Государственной комиссией по военному строительству.
И было непонятно, за какие же "успехи" в реформировании армии Ельцин уже
не однажды публично хвалил министра обороны. Сам министр не без гордости
заявлял:
- Нам удалось перевести реформу в практическую плоскость.
Широко разрекламированное успешное начало военной реформы на поверку
оказалось банальным блефом. Попытка руководства военного ведомства подчинить
себе через Генштаб все другие силовые структуры потерпела провал и вызвала
жесткое сопротивление с их стороны. Среди генералов и офицеров объединенных
штабов РВСН, Военно-космических сил и войск Ракетно-космической обороны шли
споры по поводу слишком поспешного их слияния. Проблема финансирования
реформы и сокращения армии становилась еще более острой.
Армия хотела знать, что думает об этом Верховный Главнокомандующий. Но он
в очередной раз приболел. Генералы терпеливо ждали, когда президент
выздоровеет. 19 января 1998 года после двухнедельного отдыха на Валдае
Ельцин возвратился в Кремль. В его рабочем графике было запланировано, что
после встречи с Черномырдиным, Чубайсом и Немцовым должна состояться встреча
с Сергеевым, недавно возвратившимся из Парижа.
Сергееву предстояло доложить об итогах визита во Францию, где он
предлагал использовать российские военные самолеты для инспектирования
иракской территории, и о ходе реформирования Вооруженных сил.
По строгому счету, маршал должен был сообщить Верховному, что
переустройство армии и обороны идет тяжело. Что указание президента -
сократить в 1997 году 200 тысяч офицеров - не выполнено. Нет денег. И потому
еле-еле удалось отправить в запас чуть более 60 тысяч человек. Кроме этого,
наметилась еще одна серьезная проблема: сопротивление руководства других
силовых ведомств попыткам Минобороны и Генштаба централизовать военное
строительство.
Министр понимал, что такие его нерадостные сообщения могут вызвать резкое
недовольство и повышение кровяного давления у Бориса Николаевича.
Но и промолчать о серьезных проблемах нельзя.
Выслушав сообщение Сергеева о положении дел в армии, Ельцин вновь
возвратился в то хмурое состояние, от которого слегка отвык за время
отпуска. Как ни пытался придать оптимистическую окраску своему докладу
Сергеев, сказав, в частности, что слияние РВСН, ВКС и РКО уже дает экономию
военному бюджету, а слова "деньги" и "недостаточное финансирование"
прозвучали на этом фоне с какой-то суконной сухостью.
Ельцин знал, что за его встречей с Сергеевым бдительно следит армия и
ждет, что скажет Верховный Главнокомандующий о ее дальнейшем житье-бытье.
Надо было дать ей хоть какую-нибудь надежду на лучшее. И президент сказал
министру:
- У меня есть некоторые соображения по поводу того, как повысить зарплату
военным.
Сергеев не удержался, чтобы не спросить:
|
|
