| |
Дюма-сын написал Маке, чтобы сообщить ему о смерти своего отца и вместе
с тем чтобы осведомиться о финансовых взаимоотношениях двух соавторов. В
последних разговорах с сыном Дюма-отца бормотал что-то о "тайных счетах".
Дюма-сын, высказывая свое недоумение, спрашивал, не заключили ли соавторы
какого-либо тайного соглашения?
Огюст Маке - Дюма-сыну, 26 сентября 1871 года: "Дорогой Александр!
Печальная новость, которую Вы мне сообщили, глубоко огорчила меня. Что
касается пресловутых "тайных счетов", то это плод воображения. Ваш отец не
решался заговорить со мной об этом, а когда все же заговорил, довольно
было и пяти минут, чтобы заставить его отступить...
В самом деле, дорогой Александр, Вы лучше кого бы то ни было знаете,
сколько труда, таланта и преданности предоставил я в распоряжение Вашего
отца за долгие годы нашего сотрудничества, поглотившего мое состояние и
мое имя. Знайте также, что еще больше вложил я в это дело деликатности и
великодушия. Знайте также, что между Вашим отцом и мною никогда не было
денежных недоразумений, но что нам никогда не удалось бы рассчитаться,
ибо, не останься за ним полмиллиона, я был бы его должником.
Вы деликатно просили меня сказать Вам правду. Извольте, вот она - я
излил Вам свое сердце, надеясь тронуть Ваше. Примите уверения в моей
давней и неизменной привязанности.
О.Маке.
Что касается каких-то таинственных счетов, о которых Вам говорил Ваш
отец, не верьте этому. Он и сам никогда в это не верил".
Дюма-отец был похоронен в декабре 1870 года в Невиль-ле-Полле, на
расстоянии километра от Дьеппа. Директор Жимназ Монтиньи, также укрывшийся
в Пюи, произнес надгробное слово от имени друзей. Когда война кончилась,
Дюма-сын перевез останки в Вилле-Коттре. На похороны приехали барон
Тейлор, Эдмон Абу, Мейсонье, сестры Броан, Го и даже Маке. Могила была
вырыта рядом с могилами генерала Дюма и Мари-Луизы Лабуре [на четвертой
надгробной плите теперь можно прочесть: "Жаннина д'Отерив, урожденная
Александр-Дюма (1867-1943)"].
После всех речей несколько слов сказал Дюма-сын: "Мой отец всегда хотел
покоиться здесь. Здесь у него остались друзья, воспоминания, и это его
воспоминания и его друзья встретили меня здесь вчера вечером, когда
столько преданных рук тянулись к гробу, чтобы сменить носильщиков и самим
отнести в церковь тело их великого друга... Я хотел бы, чтобы эта
церемония была не столько скорбной, сколько праздничной, не столько
похоронами, сколько воскрешением..."
Какая удивительная смесь людей и событий: нормандский маркиз, черная
рабыня, трактирщик из Валуа, швед, помешанный на театре, помощник
начальника канцелярии - знаток литературы, учитель, интересующийся
историей, романтическая эпоха, демократическая пресса... И все это вместе
дало жизнь величайшему рассказчику всех времен и народов.
ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ. БОГ - СЫН
Приобщил ли ты Дюма-сына к культу
искусства? Если это так, то ты
великий волшебник.
Гюстав Флобер, "Письмо к Фейдо"
Старого бога-сатира не стало. На его месте публика увидела благородного
и столь же могучего человека, который унаследовал его славу. В сознании
народа "Три мушкетера" были почти неотделимы от "Дамы с камелиями".
Апофеоз отца стал апофеозом сына: он пользовался огромным престижем. Война
1870-1871 годов и разгром Франции разожгли гнев моралиста и дали ему новую
пищу. Как Ренан, он станет теперь объяснять поражение упадком нравов. В
своих пьесах он будет клеймить пороки времени, а в своих эссе предлагать
от них лекарство. Он станет светским национальным пророком.
15 июня 1871 года он писал в газете "Сарт": "Необходимо, чтобы Франция
сделала могучее усилие, чтобы воля и энергия всех французов слились
воедино, чтобы весь народ жил одной мыслью - неотвязной, маниакальной -
оправдаться перед внешним миром, залечить раны внутри страны. Необходимо,
чтобы Франция обрекла себя на лишения чтобы она была собранной, скромной
и терпеливой пусть работает отец, пусть работает мать, пусть работают
дети, пусть работают слуги - до тех пор, пока не будет восстановлена честь
семьи. А когда во всем мире услышат шум этого усердного и неустанного
всеобщего труда и кто-нибудь спросит: "Что это за шум?" - надо, чтобы
каждый мог ответить: "Это Франция трудится ради свободы и благоденствия".
Самое трудное для моралиста - жить согласно своей морали. Частная жизнь
Дюма была далека от его идеала. Без сомнения, он любил своих дочерей у
него были верные друзья, но Надежда - нервная, раздражительная, ревнивая и
вспыльчивая - перестала быть для него настоящей подругой. Многие женщины,
и нередко очаровательные - претендовали играть в жизни человека, слывшего
лучшим знатоком женского сердца, ту роль, которую больше не могла играть
|
|
