его законная жена. Львицы ласкали укротителя. Дюма сопротивлялся, а если и
уступал натиску, то это совершалось в такой тайне,  что  о  его  слабостях
почти ничего неизвестно. И все же искушений было более чем  достаточно.  И
некоторые искусительницы  были  прелестны.  Один  из  наиболее  интересных
случаев - это история его отношении с Эме Декле.



Глава первая
ЭМЕ ДЕКЛЕ И "СВАДЕБНЫЙ ГОСТЬ"

  Что делаешь ты на поверхности,
  О женщина из бездны?
  Жюль Сюпервьель

  Бывают актрисы, которые начинают свою карьеру блестяще, но  никогда  не
достигают высоты гения  другие  же  после  бледного  дебюта  расцветают  в
пламени страстей и изумляют критику. Такова была история Эме  Декле.  Дочь
адвоката, она выросла в среде крупной буржуазии и воспитывалась,  как  все
девицы ее круга. Но ее отец, запутавшись в делах, разорился. Надо было  на
что-то жить. Красивая Эме Декле была превосходной музыкантшей и  могла  бы
стать  певицей   она  решила,  что  ей  будет  легче  добиться  успеха  на
драматической сцене. Она поступила в Консерваторию, но училась кое-как  и,
выступая на конкурсном экзамене в роли графини из  "Женитьбы  Фигаро",  не
получила никакой награды. Ее изящная фигура понравилась жюри, но  красивые
глаза ничего не выражали, - ей недоставало огня. И все же Монтиньи взял ее
в Жимназ за красоту, надеясь, что  она  сможет  дублировать  Розу  Шери  в
"Полусвете". Она не имела никакого успеха. Казалось, всем своим видом  она
говорит: "Не знаю, зачем я  сюда  пришла".  Неприязнь  публики,  автора  и
товарищей озлобила  этого  балованного  ребенка.  Она  ушла  из  Жимназ  в
Водевиль, потом, ожесточившись, опускалась все ниже и дошла до  того,  что
стала выступать полуобнаженная в каком-то ревю на сцене Варьете.
  Ей было 23 года  она была очаровательна и  окружена  поклонниками.  Она
решила оставить театр и жить за счет своих обожателей.  Зачем  перегружать
себя трудной и неблагодарной работой, когда столько мужчин  предлагают  ей
состояние только ради того,  чтобы  удостоиться  ее  благосклонности?  Она
меняла одного любовника  за  другим   ее  остроты  стали  цитировать,  она
прослыла одной из самых умных женщин Парижа. В 1861 году смерть Розы Шери,
казалось, открыла ей возможность вернуться в театр на видные роли, но  она
уже чувствовала себя оторванной от искусства.  Она  исколесила  весь  мир
переезжала из Бадена  во  Флоренцию,  из  Спа  в  Санкт-Петербург.  Многие
женщины легкого поведения завидовали ей, однако после исполнения очередной
прихоти ее прекрасные разочарованные глаза словно говорили: "Нет, это  все
еще не то". На костюмированном балу, который  устроили  артисты  Жимназ  и
куда она явилась в костюме маркитантки, она встретила Александра Дюма-сына
в костюме Пьеро. Это был грустный маскарад. Ни он, ни она  не  веселились.
Она показалась ему ослепительной, рассеянной, мечтательной. "Она походила,
- сказал он, - на принцессу из сказки, которую преследует  злая  судьба  и
которая ждет принца-избавителя".
  "Я испытала, - сказала  она  ему,  -  какие-то  удовольствия,  какие-то
радости, но никогда не знала счастья".
  В 25 лет она пережила кризис и решила  уйти  в  монастырь.  "Священник,
которому, по-видимому, была неизвестна притча о заблудшей овце,  оттолкнул
меня, сказав, что я недостойна войти в дом Божий..."  Наскучившая  (как  в
свое время Жюльетта Друэ и Мари Дюплесси) капризами богатых  покровителей,
она решила снова пойти на сцену и стать независимой. Она вернулась в театр
смирившаяся, готовая терпеть и покоряться, готовая играть самые  маленькие
роли. Но актрисе нелегко бороться  с  дурной  репутацией.  Ее  не  приняли
всерьез. Никто не предложил ей помощи. Что делать?  Отправиться  в  турне?
Директор одного из театров, Мейнадье, увез ее в Италию  и  доверил  играть
лучшие женские роли в пьесах Дюма-сына. "Труппа Мейнадье  привезла  к  нам
сюда красотку Декле, - писала Бертону его  мать.  -  Ты  не  представляешь
себе,  какие  она  сделала  успехи..."  Игра   Декле   отличалась   теперь
искренностью, ибо она страдала. В Италии она имела огромный  успех  как  у
публики, так и в свете благодаря своему обаянию, изяществу, уму и таланту.
Дюма-отец,   находившийся   тогда   в   зените   своего   гарибальдийского
приключения, открыл ей в Неаполе "свои объятия, свое сердце, свой дом".

  Эме Декле - Дюма-сыну: "Я представила  неаполитанцам  всех  обаятельных
женщин, созданных Вами  меня превозносят до небес. Мы часто говорим о Вас,
и я от всей души благодарна Вам за  то  счастье,  которое  выпало  на  мою
долю..."

  Продолжая работать без устали, она вела в Италии с 1864 по 1867 год все
такую же бурную жизнь и по-прежнему искала "принца"  -  человека,  который
мог бы ее спасти. Но пропасть между ее сокровенными желаниями и ее образом
жизни становилась все глубже. В 1867 году импресарио  Декле  привез  ее  в
Брюссель, где она  снова  стала  играть  Диану  де  Лис  в  театре  Галери
Сен-Юбер. Она написала Дюма-сыну, который в то  время  также  находился  в
Брюсселе в связи с тем, что в  театре  Парка  начали  репетировать  "Друга