| |
опоздал на сорок лет..." История с Адой Менкен вызвала у нее улыбку. "Ах,
- сказала она, - он все такой же годы ничему его не научили". Катрина
умерла 22 октября 1868 года ей было семьдесят четыре года.
Дюма-сын - Жорж Санд, 23 октября 1868 года: "Дорогая матушка! Моя мать
скончалась вчера вечером без всяких мучений. Она не узнала меня, а значит,
не ведала, что покидает. Да и вообще, покидаем ли мы друг друга?.."
Дюма-сын в сопровождении своего друга Анри Лавуа, хранителя
императорской библиотеки, отправился в мэрию Нейи, чтобы составить там акт
о смерти. Он заявил, что усопшая была "незамужняя, без определенных
занятий", и, назвав себя, отметил, что является "ее единственным сыном
Александром Дюма Дави де ля Пайетри". Но в рубрике "дочь таких-то" в
регистрационном листе значилось: "имена и фамилии отца и матери (усопшей)
нам сообщены не были". Это свидетельствует о том, что Катрина была
внебрачным ребенком неизвестных-родителей.
Дюма-сын - Жорж Санд, Сеньеле-Оксэрр, Ионн (конец октября 1868 года):
"Мы в Бургони, у друзей. Здесь я узнал печальную новость и сюда
возвратился, исполнив печальный долг. Я много плакал и до сих пор плачу.
Мне надо выплакаться - вот уже двадцать с лишним лет, как я не плакал. От
слез мне становится легче. Сказано, что мать продолжает делать сыну добро,
даже испустив последний вздох... Книга Мориса лежала у меня на столе в ту
ночь, которая последовала за горестным событием. Единственное, что я пока
мог сделать, - это разрезать ее. Она здесь, со мной. Я начну читать ее,
как только буду способен что-либо воспринимать..."
Дюма-отец провел лето 1869 года в Бретани, в Роскове. Он искал
спокойный уголок, чтобы написать "Кулинарную энциклопедию", заказанную ему
издателем Лемером. Он привез с собой кухарку Мари, которой Росков не
понравился. "Ах, сударь, - сказала она, - в таком месте мы оставаться не
можем". - "Весьма вероятно, что вы здесь не останетесь. Мари, но что до
меня, то я останусь". - "Сударю нечего будет есть!"
Вечером жители Роскова, которых распирало от гордости, что к ним
приехал великий Александр Дюма, притащили ему дары: две макрели, омара,
камбалу и ската величиною с зонтик. Но если рыбы было вдоволь, то артишоки
оказались твердыми, как пушечные ядра, зеленая фасоль - водянистой, масло
- несвежим, "Вот и весь тот ассортимент продуктов, на основании которого
приходится писать книгу о кулинарии". От этого Дюма работал с не меньшим
пылом, чем обычно, но рассвирепевшая Мари взяла расчет. Тогда Дюма стал
гостем всего Роскова - он обедал то у одних, то у других, и люди
изощрялись, чтобы приготовить ему самые изысканные кушанья. "В этом
старании угодить мне было нечто такое, что трогало меня до слез". В марте
1870 года рукопись (неоконченная) "Большой кулинарной энциклопедии" была
передана издателю Альфонсу Лемеру. Это монументальное произведение было
издано только после войны, при участии "молодого сотрудника Лемера" -
Анатоля Франса.
Весною 1870 года Дюма уехал на юг он чувствовал, что силы его на
исходе, и надеялся, что солнце вольет в него новую жизнь. В Марселе он
узнал, что объявлена война. Известия о первых поражениях доконали его.
Полупарализованный после удара, он с трудом добрался до Пюи и позвонил
у дверей сына. "Я хочу умереть у тебя", - сказал он. Его встретили с
любовью. "Мне привезли отца, он парализован. Скорбное зрелище, хотя эту
развязку и можно было предвидеть. Избегайте женщин - таков вывод..." То
было возвращение Блудного Отца. Его поместили в самой лучшей комнате.
Приехав, он сразу лег и заснул.
Его продолжал волновать вопрос о ценности его творчества. Однажды утром
он рассказал сыну, что во сне видел себя на вершине горы, и каждый камень
этой горы был его книгой. Вдруг гора осыпалась под ним как песчаная дюна.
"Послушай, - сказал ему сын, - спи спокойно на своей гранитной глыбе. Она
головокружительно высока, долговечна, как наш язык, и бессмертна, как
родина". Тут лицо старца прояснилось: он пожал руку своего мальчика и
поцеловал его. Возле его постели на столике лежали два луидора - все что
осталось от заработанных им миллионов. Однажды он взял их, долго
разглядывал, потом сказал:
- Александр, все говорят, что я мот ты даже написал об этом пьесу.
Видишь, как все заблуждаются? Когда я впервые приехал в Париж, в кармане у
меня было два луидора. Взгляни... Они все еще целы.
Юная Микаэла, жившая со своей матерью в Марселе, в семейном пансионе,
написала отцу, чтобы узнать, как его здоровье. Ответил ей Дюма-сын.
Дюма-сын - Микаэле Кордье: "Мадемуазель! Я получил те три письма,
которые Вы написали моему отцу и которых я не мог ему передать, поскольку
Вы говорите там о его болезни, а мы (елико возможно) скрываем от него, что
он болен. То ласковое имя, каким Вы его называете, доказывает, что Вы
любите его со всей силой, на какую способен человек в Вашем возрасте, и
что он был привязан к Вам. Впрочем, мне кажется, что я несколько раз видел
Вас у него, когда Вы были совсем маленькой.
Я взял на себя труд сообщить Вам о его состоянии, так как сам он не в
силах этого сделать. Он был крайне тяжело болен. Теперь ему немного
|
|
