Все идет хорошо".
       Все идет хорошо - Ренуар пишет картины... Старец с немощным телом (в 
письме к 
Дюран-Рюэлю он признался, что сейчас он "совсем без сил") по-прежнему слагал 
победный гимн 
жизни - гимн торжества над судьбой, над смертоносной западней, уготованной 
всему 
сущему. 
"Дни человека будто трава", - говорится в Псалмах. И впрямь, все бренно, все 
тщетно. Но 
ответом известному "все суета сует" служит "и все есть изобилие" творческого 
духа, ликующего 
на пороге ночи, которая должна его поглотить.
       8 января 1912 года Мэри Кассет, в ту пору находившаяся на юге Франции, 
писала Дюран-
Рюэлю: "Право, меня очень огорчил вид бедного Ренуара. Неужели ему ничем нельзя 

помочь! "
       Состояние художника все ухудшалось. У него почти совсем отнялись ноги. 
Спустя 
несколько дней после его встречи с Мэри Кассет больной Ренуар перебрался в 
Ниццу, где для него 
подыскали мастерскую несколько удобнее той, которой он располагал в "Колетт": 
на 
площади 
Эглиз-дю-Ве, дом 1, на берегу Пайона 1.
          1 Пайон в этом месте впоследствии перекрыли.
       
       В Ницце он по обыкновению много и хорошо писал. Не меньше пятидесяти 
сеансов 
затратил он на большой портрет мадам де Галеа, с которой познакомил его Воллар: 

Ренуар 
изобразил ее возлежащей на шезлонге стиля ампир. Художник, однако, не оставил 
своей 
излюбленной темы - этюдов обнаженной натуры.
       Работа влила в него новые силы. В мае по совету врача он уехал в Кань, 
чтобы почаще 
бывать на солнце. Он еще не подозревал, что новый тяжелый приступ болезни 
обречет его - в 
течение нескольких недель - на полную неподвижность, парализовав не только ноги,
 
но и руки. 
На этот раз Ренуар был в отчаянии. Только к середине июня наконец забрезжила 
надежда: он 
снова начал владеть руками.
       В майском номере журнала "Скрибнерс мэгэзин", выходящего в Нью-Йорке, 
была 
напечатана большая статья Уолтера Пэка о Ренуаре, содержавшая ряд высказываний 
художника о 
живописи.
       "Произведение искусства, - говорил Ренуар, - должно вас взволновать, 
захватить, 
увлечь. Так художник выражает свою радость. От него исходят волны, и вас 
захлестывает его 
страсть".
       Вопреки всем страданиям страсть художника не угасла. Напротив, чем 
больше 
костенело 
тело, тем ярче возгоралось в его душе пламя, питавшееся неким таинственным 
источником 
жизнестойкости. В августе его перевезли в Париж. Там, в клинике на улице Шез, 
он 
перенес 
новую, серьезную операцию. Как-то раз Воллар встретил Алину:
       - Ну что, как Ренуар?
       - Операция отложена на завтра... Простите, я очень спешу: муж послал 
меня 
за ящиком 
для красок. Он хочет написать цветы, которые ему подарили сегодня утром.
       Еще в прошлом году - 23 октября - "Журналь офисьель" опубликовал указ о 
присвоении Ренуару звания офицера Почетного легиона.
       "Вот он уже и офицер. Наверно, он этому рад. Поздравьте его от меня", - 
писал Моне 
Дюран-Рюэлю. Да, тот самый Моне, из-за которого так волновался Ренуар 
одиннадцать лет назад, 
боясь, что тот осудит его за награждение орденом Почетного легиона. Но с тех 
пор 
утекло много 
воды, а время меняет перспективу, отдаляя или приближая, проясняя или размывая