написал Гастона 
Бернхейма де Вилье и его жену 1, Дюран-Рюэля, с его красивой головой патриарха, 

которому в ту 
пору было уже около восьмидесяти лет, Ганья, Анри Бернстайна... Он собирался 
писать и свой 
портрет - на зеленом фоне, в белой полотняной шляпе, которую теперь всегда 
носил 
на голове, 
- но по воле случая Ренуар не завершит наброска, которому посвятил довольно 
много времени. 
Он писал себя в профиль с помощью двух больших зеркал. Как-то раз вечером Жан 
Ренуар разбил 
одно из них. Художник, словно только и ждал этого предлога, тут же заявил, что 
не станет 
заканчивать портрет и предпочитает писать женщин 2.
          1 В настоящее время картина находится в Лувре.
          2 Рассказано Жаном Ренуаром.
       
       Больше уже никогда Ренуар не делал попыток запечатлеть собственные черты.
 
Но часто ли 
он делал такие попытки в прошлом? В отличие от Рембрандта или Ван Гога, 
написавших 
множество автопортретов, Ренуар редко испытывал потребность вглядываться в свое 

лицо. Если 
художник многократно обращается к автопортрету, это всегда свидетельство 
внутренней 
трагедии, тревожного исследования собственной души, своей индивидуальной судьбы.

       Но в жизни Ренуара не было никаких трагедий, кроме чисто физической 
трагедии его 
болезни, в которой не участвовала душа. Напротив, душе его представился случай 
показать, что 
она неподвластна плоти. Более того, она неподвластна также индивидуальности 
художника. 
Индивидуум Ренуар, "поплавок, уносимый течением", как он любил себя называть, 
всегда больше 
интересовался этим течением, чем своей персоной. Совсем недавно, в беседе с 
американским 
художником Уолтером Пэком, он вновь привел это сравнение с поплавком, брошенным 

в реку, и в 
заключение сказал: "Когда я пишу, я полностью отдаюсь работе". Чем значительнее 

личность, тем 
она самобытнее. Великие творения потому и велики, что самобытны, мало того, они 

созданы 
самобытностью. А самобытность Ренуара - в его способности полностью отдаться 
работе, забыв 
о самом себе, раствориться в лоне вещей, - об этом он и хотел сказать Уолтеру 
Пэку. Зачем ему 
воспроизводить на холсте свое омертвевшее лицо? Все в нем протестовало против 
этого. Он 
предпочитал писать женщин, воспевать торжество жизни, плыть в ее безбрежном 
океане. Но, 
отдавая, он становится богаче. И богатству его нет предела. В песне его звучала 

песня мира. 
Редкая творческая мощь! И поистине удивительная старость: слабея, художник 
продолжал расти. 
Он и впредь будет расти, обогащая свой дух, пока для него не пробьет час 
конечного растворения 
в безграничном целом.
       Довольный улучшением своего состояния, Ренуар рискнул летом покинуть 
Францию. 
Один немецкий промышленник пригласил его в Мюнхен: там художник должен был 
написать 
портрет его жены. Ренуары всей семьей провели это лето в Баварии. Даже Пьер и 
тот участвовал в 
поездке. Окончив в прошлом году консерваторию и получив первый приз за 
исполнение 
трагической роли, он сразу же был приглашен Антуаном в театр "Одеон". Поездка в 

Германию 
была для Ренуара приятной разрядкой. Работа над портретом прерывалась визитами 
в 
пинакотеку,