Сен-Бриак, она 
предложила Ренуару приехать к ней.
       Художник ответил ей, что "в этом году не может уезжать слишком далеко", 
что ему 
придется довольствоваться поездкой в Бенервиль к Галлимару, "потому что это 
всего лишь в 
четырех часах езды от Парижа".
       В сентябре Берта снова совершила короткое путешествие в Бретань. Там, на 

почте в Орэй, 
ее ждало очередное письмо Ренуара, из которого ей стала ясна причина его 
прежних, несколько 
невнятных объяснений.
       "Я должен сообщить вам одну предельно нелепую новость... У меня родился 
второй сын, и 
зовут его Жаном. Мать и дитя чувствуют себя превосходно".
       Ребенок родился 15 сентября в Замке туманов.
       Чтобы помочь Алине в работе по дому, к ней приехала из Эссуа одна из ее 
дальних 
родственниц - Габриэль Ренар. Отныне и она тоже стала членом семьи художника. В 

этой 
шестнадцатилетней девушке жизнь била ключом, прелестные ямочки, точно два 
маленьких 
солнца, сияли на лукавом смуглом личике деревенской красотки, привыкшей подолгу 

бывать на 
воздухе. Она была бойка, порой даже чуть-чуть дерзка. Ничто не удивляло эту 
девушку, и ничто 
не внушало почтения ей, равнодушной ко всему внешнему, не заботившейся ни о 
своих нарядах, 
ни о манерах, ни о впечатлении, которое могли произвести ее неожиданные реплики,
 
обезоруживающие своей искренностью и подчас смешные своей непоследовательностью,
 
но 
только непоследовательностью совершенно особой, свойственной ей одной. Не 
получив никакого, 
точнее, почти никакого образования, хотя она и воспитывалась "у монахинь", эта 
дочь виноделов, 
рано узнавшая все тайны природы, обладала непосредственностью зверька, 
радующегося жизни и 
весело резвящегося днями напролет. Такое полное отсутствие какой бы то ни было 
принужденности, "манерности", такая безыскусственность радовали сердце 
художника. Габриэль 
со своей стороны очень скоро стала относиться к "хозяину", как она его называла,
 
с обожанием.
       Новорожденный ребенок и эта юная плутовка словно бы принесли художнику 
свежее 
дыхание жизни. Да они и впрямь были посланцы жизни, вечно меняющейся и 
обновляющейся.
       В саду Замка туманов увядали одни розы, распускались другие. А сколько 
смертей вокруг! 
Умерли сын Дюран-Рюэля, Шарль, и Кайботт, умерла 33 лет от роду Жанна Самари, 
жизнерадостная молодая актриса. Умерли Виктор Шоке и де Беллио; умер Эммануэль 
Шабрие, 
разбитый параличом, в последние годы он был совсем жалок, не узнавал даже 
собственной 
музыки. "Обаятельный, щедрый, красивый человек. Красивый! Это-то и погубило 
его! 
Слишком 
уж он любил этих дам из Оперы. И не только за их голоса".
       Шабрие скончался 13 сентября, за два дня до рождения Жана. Извечный 
круговорот жизни 
и смерти! Конец и начало. Да и что мы такое, если отвлечься от всяческого 
тщеславия, эффектных 
поз, от всего, чем мы, пылинки, опьяненные безмерной спесью, похваляемся и 
гордимся, от 
нашего всеобщего чванства, - что мы такое, как не беглый миг вечного движения, 
как не 
случайная частица великого целого, изменчивого и бесконечного? Но Ренуар был 
наделен такой 
великолепной естественностью, что в радости, как и в горе, он ощущал свою 
изначальную связь с 
великим потоком, все увлекающим за собой, все в этом мире смешивающим и 
перемалывающим.
       Кто знает, может, это спокойное упование на силы жизни и даровало 
Ренуару 
его