| |
несколько лет Ренуар, нуждаясь в деньгах, продал эту пастель. Дега узнал об
этом
и, оскорбленный, вернул
Ренуару его картину, в свое время полученную от него. Тогда Ренуар послал ему
короткую записку: он
писал, что ответит ему одним-единственным словом, которое Дега прочтет на
обратной стороне записки:
"Наконец-то!"
2 Жермен Базен ("Сокровища импрессионизма в Лувре") указывает, что в
коллекции были четыре
картины Мане и пять - Сезанна.
Ренуар и Марсиаль Кайботт, брат Гюстава, вели переговоры с директором
департамента
изящных искусств Анри Ружоном, тем самым, который в 1892 году по настоянию
Малларме купил
у Ренуара картину "Девушки у рояля", и директором Люксембургского музея Леонсом
Бенедитом.
Спустя много лет, когда слава импрессионистов уже не оспаривалась никем
-
правда, к
тому времени почти никого из них не осталось в живых, - Бенедит рассказывал,
что
Ружон (в ту
пору и его уже не было на свете) тоже сильно колебался, не зная, как поступить.
"Дар Кайботта,
- объяснял впоследствии директор Люксембургского музея, - вызывал у Ружона
двойственное
чувство: с одной стороны, настороженность, поскольку в живописи он держался
весьма
консервативных взглядов, с другой стороны, некое удовлетворение. "Коль скоро
нам
дарят
"импрессионистов", - говорил он, - мне уже не нужно заботиться о приобретении
их
картин".
Действительно, у Ружона был сугубо академический вкус. За несколько
месяцев до этого
он отказался выполнить обещание, данное его предшественником, а именно купить
одну-две
картины у Гогена после возвращения художника из Океании. Впоследствии, когда
Октав Мирбо
советовал Ружону представить Сезанна к награждению орденом Почетного легиона,
тот просто
онемел от негодования. Но разве сам Леоне Бенедит не отклонил в свое время
предложение
Гогена, который хотел подарить Люксембургскому музею один из лучших своих
холстов,
привезенных с Таити,- "Ия Орана Мариа"? А спустя восемь лет, в 1902 году, когда
мать Тулуз-
Лотрека была готова отдать в Люксембургский музей все произведения сына,
Бенедит
пренебрежительно встретил это предложение, отобрав для музея одну-единственную
картину.
Дар Кайботта, по правде сказать, был для чиновников департамента изящных
искусств
лишь источником беспокойства. Какое решение они бы ни приняли, со всех сторон
их
ждали
неприятности. Хорошо бы на свете существовала одна лишь официальная живопись!
Да
и вообще,
хорошо бы во всех других областях все было заведомо определено,
регламентировано, разложено
по полочкам. А тут вдруг откуда ни возьмись появляются какие-то субъекты, одним
лишь своим
существованием и деятельностью порождающие волнения и беспорядки!
Самое лучшее - покончить с делом Кайботта как можно быстрей и без
всякого
шума. Но
как этого добиться? С этими импрессионистами ничего не сделаешь спокойно: они
всегда
вызывают кипение страстей.
Впрочем, официальные лица отнюдь не хотели оскорбить импрессионистов. 19
|
|
